Он погладил ткань. При этом по телу Лиора прошла лёгкая дрожь — так соблазнительны были прикосновения Рейзы, да и самому Рейзе явно нравилось ощущать скрытую шёлком сильную горячую плоть невольника. Он почувствовал, как на него накатывает истома, и отстранился.
— Но я не могу дождаться, когда ты это снимешь. Это будет даже лучше чем вчера. Правда — правда, я тебе обещаю! Только это чуть позже. А пока…
Он подложил Лиору на тарелку аппетитных дымящихся овощей, сам намазал икрой кусочек хлеба. — Вот, пожалуйста, подкрепляйся!
Лиор не отвечал, даже смотреть старался в другую сторону. Рейза вернулся в своё кресло и закурил. Он просто смотрел, больше ничего не говоря, а только потягивал вино крохотными глотками да вдыхал лёгкий наркотический дым… Казалось, его уже повело, и он толи пьян, то ли начал кайфовать. Пленник решил не обращать на него внимание и принялся есть, тем более, что он просто умирал от голода. О, как же это было вкусно! Последний обед приговорённого и должен быть таким, что бы утолить все небольшие желания. Некоторое время в комнате царила тишина, и Лиор молча наслаждался угощением, чувствуя, как вновь обретает силы и уверенность. И, что ещё важнее, способность здраво мыслить. Едва Адмони вошёл, Лиор отметил, что не видит в его руках пульта от шокера. И ничего для связи с прислугой. Но где-то должен быть коммуникатор, это уж точно. К сожалению, Рейза был слишком одет. На нём сейчас было строгое закрытое платье с длинными рукавами и длинная застёгнутая накидка — вообще досадно, какого дьявола он так упаковался? Тьфу, не об этом сейчас надо думать. Вопрос в том, где всё — таки пульт, как разглядеть его среди всех этих тряпок? Кукла чёртова! Хотя постой…. Лиор постарался скрыть свой интерес и на всякий случай запустил в свою голову грязную оскорбительную мысль, но Рейза явно не слышал её. Он забавлялся, а Лиор тем временем пытался разглядеть браслет на его руке. Он видел узор — великолепное сплетение золотых роз и ветвей терновника вокруг шестиконечной гексады — символа тайны власти Демиургов. А в острых углах магической звезды сияли роскошные рубины; только вот обычные ли они? Лиор видел что-то подобное у своего Хозяина: это и был его коммуникатор. Драгоценные камни крепились так, что служили кнопками на этом устройстве связи и управления. Наверняка, у Адмони тоже так. Хорошо, очень хорошо! Браслет сидел на его тонком запястье слишком свободно, значит, снять его будет не так уж трудно. Главное, что бы мерзавец не успел нажать кнопку! Правда, есть ещё проблема: сила Плектра, что в сто раз опаснее любого физического удара. Но вот если бы успеть хотя бы оглушить Адмони!.. Лиор молча ел. Несколько раз отпил вина, и Рейза налил ему ещё. Однако пленник не стал пить.
— Ну почему же? — Рейза тут же надул губы, как капризный, обиженный ребёнок. — Ведь это вино очень вкусное; я же вижу — тебе понравилось! Так давай выпьем ещё!
— С меня хватит. Не хочу запьянеть.
— Ой, что ты в самом деле, это же совсем не плохо! Может, ты даже сможешь расслабиться!
— Расслабиться для чего?
— Что бы получить удовольствие, когда мы будем играть! А то что, только одному мне будет приятно? Это не честно, правда, милый? — Он откровенно, по-женски кокетничал, и Лиор вынужден был признать, что такое жеманство очень идёт этому распутному, избалованному демону. Но, глядя как этот цветок страсти и порока распускается всё больше, он вдруг неожиданно для самого себя сначала подумал, а потом произнёс вслух:
— Как же я тебя ненавижу!
Рейза неожиданно посерьёзнел.
— Вот и хорошо! Ты ведь пришёл убивать меня; ты и должен ненавидеть. Значит, ты всё ещё в форме. Мне это нравится. Я, кажется, говорил уже, что ты мне вообще нравишься? Это правда. Меня очень тянет к тебе, и твоя ненависть меня только распаляет. Возможно, ты прав, и я действительно законченный мерзавец, но ни любить, ни наслаждаться я по-другому не умею. И поэтому, когда я сломаю твою волю и поставлю тебя на колени, когда ты захочешь покориться — именно это я буду считать твоим признанием в любви! Ты сказал, что я не знаю, что такое любовь? Так ты меня этому и научи! Обещаю, я буду прилежным учеником. У нас есть немного времени, так давай попробуем? А что, чем я хуже других? Может быть, я тоже хочу быть любимым? Только не убивай меня до того, как полюбишь, пожалуйста!
Его губы смеялись, а глаза всё больше темнели и леденели с каждой минутой, Лиор прямо всем телом ощущал, как в комнате растёт напряжение. Сердце его сжалось от тревоги и непонятного разочарования. Всё человеческое в его душе протестовало сейчас против этого цинизма, против этой растленности. Как Адмони может говорить такое?
— Как же ты можешь быть таким жестоким!
