Несмотря на раннее утро, на улицах было уже полно наньжэней – китайцев-мужчин, которые охлаждали внутренности, завернув вверх рубашки и оголив животы. По святому убеждению пекинцев, ходить в жару с голыми животами очень полезно для здоровья, это спасает от тьмы страшных болезней, таких, например, как диарея. И хотя на памяти Сяо Гу не было ни единого китайца, который бы спасся таким образом от поноса, все равно традиция есть традиция, и чуть только летом поднималось солнце, как все пекинцы высыпали на улицу и охлаждали животы.
Сяо Гу как человек просвещенный и без пяти минут поступивший в университет, само собой, не верил в такие глупые способы, однако, глядя на соплеменников, которые удовлетворенно ходили туда-сюда и похлопывали себя по голым животам с самым довольным видом, заколебался. И даже подумал, не поднять ли и ему рубашку, но покосился на идущего впереди кавалерийским шагом хозяина и решил воздержаться. Неизвестно ведь, как отнесется к этому доброму старому обычаю иностранец.
Так они и шли вдвоем среди гуляющих толп, пока, наконец, не добрались до храма Неба. Располагался он прямо в центре города, в одном из крупнейших парков Пекина.
– А зачем нам храм Неба? – полюбопытствовал Сяо Гу.
– Мы ищем одного человека, – отвечал господин.
– Какого еще человека? – недовольно спросил Сяо Гу. Он как раз увидел жаровню с шашлычками, за три юаня две палочки, и почувствовал, что самое время подкрепиться. – Какого такого человека, верблюд его заплюй?
– Это один даосский мастер, звать его Ху Лиминь.
Услышав это имя, Сяо Гу замер как громом пораженный, и лицо его сделалось белее белого. Господин посмотрел на него с удивлением.
– Что с тобой?
– Дорогой хозяин, – взмолился Сяо Гу, – не надо этого делать.
– Чего не надо делать?
– Не надо к нему ходить. Учитель Ху – самый могучий даосский маг во всей столице.
– А, я вижу, ты тоже о нем слышал, – кивнул хозяин.
– Еще бы не слышать, милосердная Гуаньинь! Это такой могущественный человек, что к нему просто так, без подношений и подойти нельзя: непременно превратит в жабу или поразит молнией.
– Ничего, – сказал хозяин, – не поразит.
С этим словами они вошли в парк храма Неба.
Там, поплутав самую малость, в укромном уголке прямо у юго-западной стены они в конце концов и обнаружили великого наставника и даосского мага учителя Ху. Это был крепкого телосложения немолодой уже человек с припухшими глазами и крупными кистями рук. Одет он был в синий спортивный костюм и кроссовки. Голову его, как тонзура, венчала небольшая лысина – видно, образовалась от постоянного исхода энергии ци через макушку. Ху Лиминь молча сидел под кипарисом и занимался своим обыденным делом – выплавлял пилюлю бессмертия.
Увидев прославленного и ужасного учителя Ху, Сяо Гу сначала покраснел, потом побелел, а под конец и вовсе пошел какими-то зелеными пятнами. Он скрючился в три погибели в низком поклоне и старался не поднимать взгляда выше своих ботинок.
К счастью, учитель Ху медитировал с закрытыми глазами, так что еще не поздно было быстренько ретироваться. Сам Сяо Гу еще даже и штаны не успел намочить от испуга. И если бы, конечно, учитель Ху не метнул бы им в спину молнию или какое-нибудь особенно страшное проклятие, от которых, он знал, мужское естество втягивается внутрь живота, они бы еще могли незаметно ускользнуть…
Но глупый и самонадеянный хозяин – да покарает его всемилостивый Будда! – уже подошел к учителю и как ни в чем ни бывало уселся напротив него. Сяо Гу, дрожа, просто бухнулся головой в газон, препоручив свою душу милосердной Гуаньинь, поэтому он не видел, как глаза учителя Ху чуть приоткрылись и из них на хозяина сверкнула погибельной пропастью Великая пустота.
Что ни говори, а почтенный наставник Ху был очень непрост: умен, хитер и предусмотрителен. Хитрость его и подвела.
Он не сразу понял, кто перед ним. Решил, что очередной глупый иностранец пришел набиваться в ученики. Принял важный и неприступный вид, единым взором проник в мои намерения и оценил толщину кошелька. На лице его возникла приветливая и в то же время снисходительная улыбка.
Но мне было не до улыбок и замысловатых интриг наставника Ху. Мне нужен был его учитель, преждерожденный Чжан – двухсотлетний старец, владеющий тайнами бессмертия и вечной молодости.
Услышав это, почтенный даос даже рот открыл от неожиданности. Наглость моя была неслыханна и непростительна, извинить меня могло только мое иностранное происхождение, да и то вряд ли.
Несколько секунд Ху Лиминь с упреком глядел на меня: может, одумаюсь?
Но я не одумался.
– Так, значит, вы хотите посмотреть на учителя Чжана? – переспросил меня господин Ху таким тоном, как будто я имел наглость потребовать к себе самого Будду.
– Нет, – отвечал я довольно мрачно, – я не хочу посмотреть на учителя Чжана. Я хочу поговорить с ним.
Воцарилась пауза. Она была долгой, с трепетанием листьев на ветру и медленным движением облаков по небу.
