Ху, видно, соображал, кто этот иностранный наглец и в какую сторону повернуть разговор. Было ясно, что терпение не относилось к числу его отличительных черт. Я отлично понимал, что все эти даосские старцы, несмотря на мирный вид, скоры на суд и расправу.
Проще всего, конечно, было отправить меня в нокаут, а потом сказать, что я сам споткнулся. Но его смущал мой напор, хорошее знание языка и сам факт того, что я знал о его учителе – лице глубоко законспирированном, о котором ничего не знали посторонние.
– Не знаю, есть ли у учителя мобильный телефон… – наконец покачал головой почтенный наставник Ху.
В переводе с китайского это значило, что ни о каком разговоре не может быть и речи. Мне довольно прозрачно намекали, что пора возвращаться восвояси. Но мне отступать было некуда.
– Это ничего, – отвечал я решительно. – Мне нужно поговорить с ним лично.
Если бы Ху Лиминь обладал меньшим самообладанием, он бы просто задохнулся от моей наглости. Несколько секунд он глядел на меня исподлобья, даже позабыв, что следует улыбаться.
– Зачем? – наконец спросил он. Это прозвучало слишком прямо для немолодого, воспитанного в старых традициях китайца. Он почти грубил мне. – Зачем вам нужен великий наставник?
– У меня есть к нему дело большой важности, – отвечал я.
Лицо наставника Ху сделалось черным от гнева. В переводе с китайского мои слова значили примерно следующее: «А вот это, уважаемый, не вашего ума забота!»
Сидевший в некотором отдалении Сяо Гу затрясся от ужаса – было слышно, как стучат его зубы. Видимо, он прикидывал, заденет ли его молния, которую метнет в меня сейчас мастер Ху.
Бедный Сяо Гу! В этот миг, думаю, он проклял день и час, когда мы встретились, и свою алчность, заставившую его пойти ко мне в услужение. «Всемилостивый Будда, умереть за пятьдесят юаней от электрического разряда страшной силы – об этом ли я мечтал всю свою жизнь!» – вот что было написано на его вытянувшейся от ужаса физиономии.
Может, конечно, и не стоило злить Ху Лиминя, но у меня на его счет были некоторые планы, и чтобы воплотить их в жизнь, надо было вывести почтенного даоса из терпения.
В любом случае, терял я немного, всего только расположение господина Ху. Если же учесть, что он с самого начала меня не жаловал, так и вообще ничего не терял. И напрасно паниковал Сяо Гу: если и суждено ему было умереть от молнии, то не в этот раз.
Почтенный учитель Ху, как я и думал, не стал переть на рожон. Глупых иностранцев много, не попадать же из-за каждого в полицию. Лучше потихонечку спустить дело на тормозах, сохранив таким образом лицо. Смешно было бы злиться на заморского черта, который, конечно, не имеет никакого представления о ритуале. Разве злитесь вы на глупую макаку, которая мочится вам на голову прямо с ветвей, вместо того чтобы интеллигентно спуститься на грешную землю и сделать свое дело в горшок? Вот так и почтенный наставник Ху не стал гневаться на наглого лаовая [19], каким-то безумным ветром заброшенного к нему в это утро.
Мысли его ясно отражались прямо на лице, он даже не пытался их скрывать.
«Всему свое время, – было написано на этом лице. – Нужно будет – заморский черт никуда от нас не уйдет…»
А пока суд да дело, учитель Ху в высокопарных выражениях извинился, что не может быть мне полезным. Он, дескать, не осведомлен о нынешнем местопребывании великого наставника Чжана, о чем страшно сожалеет. Но если он узнает, то немедленно мне об этом сообщит, нужно лишь оставить ему номер моего мобильного телефона.
Номер мобильного телефона? А не хочет ли почтенный наставник, чтобы я тут же собственноручно отрезал себе голову и положил на травку – из чистого уважения к нему, учителю Ху?
Этого я, конечно, не сказал. Со всей возможной скромностью ответил только, что пока еще не имею китайского номера, но как только заведу его, всенепременно сообщу почтенному Ху Лиминю. На том и расстались.
Я шел прочь от наставника Ху твердым шагом. За мной испуганной собачонкой трусил Сяо Гу. Он был так напуган, что даже не смел меня упрекать.
Перед тем как выйти из парка, я бросил один косой взгляд назад. Учитель Ху сидел в той же позе, и весь вид его отражал чрезвычайную задумчивость. Ну что ж, семя брошено, будем ждать всходов.
Я был уверен, что очень скоро все, кому надо, узнают, что появился чудаковатый иностранец, ищущий учителя Чжана, и с иностранцем этим рано или поздно попытаются разобраться. Оставалось только ждать.
«Всемилостивый Будда, что за человек мой хозяин?! – говорил про себя Сяо Гу, с трудом поспевая за своим новым господином. – Я сразу понял, что он – что-то необыкновенное… Но когда он заговорил с мастером Ху, про которого ходят слухи, будто он по ночам обращается в черную лисицу и может по желанию наслать смертельную болезнь, стало ясно, что он совсем не то, что я думал».
