– Мы не боимся лис, – отвечал он. – Мы уже побеждали их в честном бою.
– Но кто сказал, что бои всегда будут честными? – загадочно отвечал Рахимбда. – Вместо боя может выйти побоище, и тут у вас шансов мало. Это во-первых…
– А во-вторых?
– Во-вторых? Во-вторых, помимо лис есть и другие.
И тут я увидел, как на лице даоса промелькнуло какое-то странное чувство. Я бы не взялся определить его точно, но больше всего это было похоже на смесь страха и отвращения.
– Так каков будет ваш ответ? – спросил Рахимбда.
– Я один не могу решить, – отвечал старик. – Мне нужно время посоветоваться…
Мальчуган ухмыльнулся понимающе.
– Они готовы дать вам время, – сказал он. – Только не очень долго советуйтесь. Сами знаете, терпением они не отличаются.
– Есть у меня неделя? – спросил старик.
Мальчик отрицательно покачал головой.
– Нет у вас недели.
– Тогда три дня, – сказал старик.
Мальчик задумался.
– Три дня, не меньше, – возвысил голос старый даос.
Мальчик кивнул.
– Думаю, три дня подождать они согласятся…
Сказав это, мальчик кивнул старику и молча вышел вон. Старик молчал, погрузившись в собственные мысли. Я вдруг почувствовал, что ужасно продрог. Я протянул руку за чашкой, поднес ее к губам – из чашки на меня пахнуло холодом. Я отвел чашку подальше и, не веря своим глазам, заглянул в нее: остаток чая превратился в лед…
– Что это значит? – спросил я старика, показывая на обледеневшую чашку.
Но он только рукой махнул досадливо: не до тебя сейчас. Однако я не собирался быть предметом мебели на этом празднике жизни.
– Что им надо? – спросил я, кивая в сторону двери, куда ушел странный парламентер. – Что нужно лисам?
Старик глянул на меня.
– Им нужен ты, – сказал он невесело.
Еще того не легче! После того, что я тут услышал, а еще больше не услышал, попадать в лапы трижды клятых хули-цзин совершенно не хотелось.
– Зачем? – спросил я.
Старый даос не спешил с ответом. Я сначала подумал, что он не расслышал, но китайцев я знал хорошо, а потому не торопился повторять вопрос. С минуту он думал о чем-то, потом снова посмотрел на меня. Это был взгляд старого усталого человека.
– Я обещал тебе рассказать про лис, – сказал он.
– Было дело, – кивнул я.
Старик тоже кивнул, но не мне, а каким-то свои мыслям. Он встал, подошел к окну и долго смотрел на горы вдали. Потом повернулся ко мне. Вид у него был задумчивый.
– Помнишь, ты заподозрил пекинского Ху Лиминя в том, что он – лисий шпион.
– Да, – сказал я.
– Так вот, имей в виду, что этого не может быть. По одной простой причине: мы и лисы – вековечные враги.
– Почему же легенды говорят о даосах, которые обращаются в лис, и о лисах, овладевших даосскими тайнами?
– Просто мы все время рядом, – отвечал Чжан. – Мы как инь и ян, и если где-то появляется лис, там же довольно скоро объявится даос. А люди объединили нас в единое целое. Ошибочно, конечно.
Возникла пауза.
– Зачем же вы все время рядом с лисами? – спросил я.
– Из соображений безопасности.
– Безопасности? – Я усмехнулся. – Вы что, охраняете их?
– Не их, – очень серьезно отвечал даос. – Мы охраняем от них.
– От них? Кого вы от них охраняете?
– А ты не очень-то сообразителен, – сказал наставник. – Конечно, мы охраняем людей…
У людей, кажется, есть такая поговорка: «Беда не приходит одна». Это правда. Одна беда непременно тянет за собой другую.
Раньше я, несокрушимая хули-цзин, лишь смеялась над этими словами. Теперь беда пришла и ко мне, пришла не одна.
Первой бедой была весть о смерти учителя Тая. Когда пару дней назад я узнала, что он лишь тяжело ранен, то возликовала. Это значило, что умру я, но я все равно благодарила Будду.
Теперь оказалось, что он все-таки умер.
Как это могло случиться? Неужели весточка о нем не дошла до ордена? Даосы, столь могучие, что смеют противостоять нам, оборотням, столь искусные, что им приписывают воскрешение мертвых, – отчего они не спасли мастера-наставника?
Это была сокрушительная весть, подлинная беда. Неужели я никогда не избуду свою карму и так и буду жить столетиями в образе демона-убийцы?
Но была беда и другая. Эта беда была еще неясной, она только проступала контурами сквозь завесу грядущего. Беда называлась «Ученик».
И вот я стою сейчас и вспоминаю, что было.
Убив, как мы думали, учителя Тая, мы завершили кое-какие дела в Москве и купили авиабилеты на следующий день.
В самолете Юнвэй вдруг заметил некоего юнца, который, по его мнению, дерзко на меня смотрел. Сперва я только посмеялась, потом все-таки решила глянуть на «дерзкого». Я взглянула на него – и сердце мое сжалось.
Я узнала его. Это был тот самый, который ехал с учителем Таем. Я быстро отвернулась: может, Юнвэй про него забудет. Но это была наивная надежда – брат тоже узнал его, узнал и встревожился.
Если этот человек – ученик Тая, тот в момент смерти мог передать ему свою силу. Есть такое мастерство – дайгун, прямая передача силы от учителя к ученику. Ученик при этом совершает качественный скачок. Если мистическую силу учитель Тай передал ученику, лисам следует опасаться его.
