Сначала Сяо Гу шел очень осторожно, оглядываясь по сторонам. Боялся он, впрочем, не столько даосов, сколько зловредного бандита господина Юнвэя. Кое-кто, может, забыл, но он-то прекрасно помнил, что этой ночью Юнвэй ждал его в условленном месте, чтобы Сяо Гу передал ему хозяина из рук в руки. И хотя Сяо Гу шел совсем в другую сторону, на всякий случай все равно держал ухо востро.
Так, крадучись, Сяо Гу пробирался к дороге.
Выйдя на дорогу, он почувствовал себя увереннее. Теперь его вряд ли хватятся. Честно говоря, на него тут вообще очень мало внимания обращали, не всякий раз даже звали поесть.
Но, слава Будде, Сяо Гу и сам парень не промах, может промыслить себе какую-никакую еду. Тем более когда холодильник полон, а здесь холодильник был всегда полон. Надо сказать, раньше Сяо Гу ни разу не видел такого большого холодильника. В него могла спрятаться пара иностранцев средней упитанности, да еще бы и для китайца место осталось. Вот Сяо Гу потихоньку туда заглядывал и забирал оттуда разные полезные продукты, чтобы поддержать пошатнувшееся от даосских бесчинств здоровье.
Но когда дело дошло до лисьих ультиматумов, никакие продукты, даже и самые для здоровья полезные, не могли удержать здесь Сяо Гу. Лучше уж быть голодным, чем попасть в лапы к хули-цзин, это Сяо Гу знал точно. Конечно, если бы ему еще пару дней назад сказали, что он по собственной воле откажется от обеда, он бы в жизни не поверил. Еще неделю назад он жил беззаботной жизнью официанта, и ему и в голову не могло прийти, в какую сторону двинется линия его судьбы.
Размышляя об этой и других загадочных материях, Сяо Гу все дальше спускался по дороге. Точнее сказать, поднимался. Хотя, милосердная Гуаньинь… почему это он поднимался? Сяо Гу ведь собирался спуститься вниз, к людям, и вовсе не хотел лезть на вершину, где одни горные орлы да дикие звери.
При мысли о диких зверях он содрогнулся, потом огляделся по сторонам. Вокруг было тихо и темно, глухо чернели деревья по обеим сторонам, но дорога точно вела вверх. Сяо Гу плюнул с досады: видно, в темноте он выбрал не то направление.
Браня себя за глупость, Сяо Гу повернулся и пошел в обратную сторону. Ночь лезла за шиворот, щекотала холодным дыханием, по спине бежали мурашки. Он шел, наверное, не менее получаса, пока не понял, что дорога опять ведет вверх.
Сяо Гу испугался. Он остановился и стал лихорадочно думать. Если в правую сторону дорога шла вверх, то в левую она должна была идти вниз, и наоборот. Но в какую сторону идти ему, Сяо Гу? Вправо он уже ходил, влево – тоже, и всюду дорога рано или поздно начинала идти вверх, то есть уводила его от людей.
Он еще раз огляделся и вдруг увидел, что никакой дороги вокруг нет. Вокруг холодной пустой пастью дышала ночь, деревья плескали над головой черными ветками. Сяо Гу метнулся в одну сторону, потом в другую. Тут был невысокий подлесок, в котором Сяо Гу немедленно запутался и затих.
Ночь уже окончательно вступила в свои права. Кругом было так темно, что если даже ткнуть пальцем в один глаз, а потом во второй, темнее уже все равно бы не стало. Сяо Гу щупал руками колючие кусты, лихорадочно соображая, что же ему теперь делать.
Где-то послышался шорох.
Сяо Гу немедленно вспомнил, что он в горах, а вокруг него дикие звери, ядовитые пресмыкающиеся и хищные птицы. Ходили слухи, что в горах водятся даже драконы с тиграми, но в это Сяо Гу не верил, полагая такие рассказы сказками для маленьких детей. Он же, как известно, был без пяти минут студентом, оставалось только накопить денег на обучение.
Итак, в драконов Сяо Гу не верил. Но он не раз слышал от знающих людей, что в горах водятся орлы такой величины, что они без труда поднимают в воздух быка, потом взлетают повыше и бросают быка на скалы, чтобы мясо его сделалось мягче и нежнее, а обед из него получился вкуснее.
Сяо Гу, хоть и отродясь в быках не ходил, однако был против того, чтобы его бросали на скалы, даже ради такой благородной цели, как вкусный обед.
В кустах снова зашуршало, уже ближе. Сяо Гу вытаращил глаза изо всех сил, но опять ничего не увидел. Ему сделалось так страшно, что хоть волком вой.
Он пытался вспомнить какую-нибудь подходящую молитву для защиты от диких зверей, ядовитых гадов и хищных птиц, но в голову ничего не лезло.
И тут странный шорох послышался так близко, что Сяо Гу, вскрикнув, прыгнул в сторону. Точнее сказать, хотел прыгнуть – он так увяз в кустарнике, что смог лишь забиться, как огромная навозная муха в тенетах паука.
Поняв, что застрял намертво, Сяо Гу отбросил сантименты и заголосил так громко, что, верно, разбудил всех небожителей, по ночному времени уже улегшихся спать в небесном дворце. Но какое дело было Сяо Гу до небожителей, если его собирались съесть прямо так, без лука и имбиря?
Дальше произошло что-то невозможное.
Кто-то взял его за шиворот, встряхнул и поставил на ноги. В воздухе зажегся карманный фонарь и ударил светом ему в лицо.
