Однако У Цай не спешил его пускать, стал расспрашивать, зачем да почему ему нужен хозяин. Сяо Гу стал врать напропалую, но У Цая не убедил. Пройти удалось только после того, как Сяо Гу пригрозил нажаловаться старому даосу. Это подействовало. Наставник Чжан разрешил Сяо Гу посещать хозяина в любое время, и У Цай об этом знал.
– Только недолго, – пробурчал он, прежде чем открыть тяжеленную дверь.
«Сколько надо, столько и пробуду», – гордо отвечал ему Сяо Гу. Про себя, естественно, отвечал, не вслух, чтобы лишний раз не злить громилу.
Юркнул он в образовавшуюся щель и застыл на месте от неожиданности. Хозяин сидел прямо перед ним на широкой грубо струганой лавке, которой он пользовался для сна. Но не это, конечно, поразило Сяо Гу – что он, сидящего на лавке хозяина не видел? Поразил Сяо Гу печальный и грустный вид его господина.
Другие, может, и не поняли бы, что тот грустит, решили бы, что вид задумчивый или даже романтический, но Сяо Гу не обманешь, он сразу видит, где печаль, а где все остальное.
Сяо Гу сразу смекнул, что дела хозяина плохи, значит, его план спасения будет тут как раз кстати.
Он пока не стал ничего говорить, решил выждать немного. Кто-то ему рассказывал, что нельзя внезапно обращаться к задумчивому человеку, это все равно что резко разбудить спящего. В этом случае душа может выскочить из тела и обратно не вернуться.
Поэтому Сяо Гу просто тихо прошел в угол пещеры и уселся там на корточках, не выпуская, впрочем, хозяина из виду. Тот, кажется, даже его не заметил.
Впрочем, нет. Хозяин, конечно, заметил его, только не сразу заговорил. Может быть, тоже боялся, что у него, Сяо Гу, душа от испуга вылетит из тела. Учитывая, какой он испуг перенес недавно, это вполне могло случиться. Так или иначе, хозяин его заметил, а заметив, заговорил.
– Зачем пожаловал? – спросил хозяин.
Это был звездный час Сяо Гу. Он выпрямился в полный рост, приосанился и заговорил красивым и звучным голосом.
– Хозяин, – сказал он, – лисы-оборотни пришли по нашу душу!
Фраза эта казалась самому Сяо Гу очень значительной, он ее не вдруг придумал, однако хозяин только головой кивнул рассеянно.
– Я знаю, – отвечал хозяин, даже не взглянув на своего верного слугу.
– Знать недостаточно, – мудро заметил Сяо Гу. – Надо спасаться, и чем быстрее, тем лучше.
Хозяин молчал, минуту, другую. Сяо Гу даже забеспокоился, не заснул ли он снова.
– Хозяин, – потеребил он господина. – Хозяин, вы слышите меня? Нам надо бежать. Я придумал план. Ночью мы тихо выйдем из дома и угоним грузовик, к утру будем уже внизу. Там сядем на поезд до Пекина – только нас и видели. Столица большая, нас не найдут.
Хозяин по-прежнему молчал. Сяо Гу стало немного обидно: он придумал такой замечательный план, и на́ тебе, никто не оценил! Если на то пошло, он может вообще ничего не придумывать, а уйти в туалет, сидеть там и скорбеть о несовершенстве мира подобно великим поэтам древности.
Сяо Гу, хоть и не окончил университет, знал, что лучшие свои стихи поэты придумывали, сидя в кабинках уединенных мечтаний – так красиво в древности назывались туалеты. Ведь вдохновение – такая вещь, где застигло тебя, там его и хватай. И если вдохновение вдруг пришло в туалете, неужели же надо подхватываться и со спущенными штанами, сверкая голым филеем, бежать в дом, где есть бумага, тушь и кисти? Нет, конечно. Старые поэты были не такие дураки. Они клали в туалете на специальную полочку всё нужное, все драгоценности ученого кабинета – рисовую бумагу, тушь, тушечницу, кисть и даже личную печать. И если вдохновение прихватывало их в туалете, они тут же и изливали его в прочувствованных строках.
Позже их примеру последовали также прозаики и философы. Одни только художники упирались и не хотели творить в туалете – ну так всегда есть люди, которые противоречат прогрессу.
Пока Сяо Гу обиженно размышлял о высоких материях, хозяин так и сидел молча, глядя перед собой. На лице его было сложное выражение. Ох уж эти иностранные черти, у них по лицу ничего не поймешь, словно катком проехали. Видно, что выражение сложное, а что оно значит, не известно… Наконец Сяо Гу не выдержал.
– Я провинился перед хозяином, – громким голосом заявил оскорбленный Сяо Гу. – Хозяин не хочет меня слушать и не удостаивает своего верного слугу ответом.
Тут, видно, господину сделалось стыдно, и он заерзал на месте.
– Ты извини, – сказал он Сяо Гу, – но только я не могу никуда идти.
– Как это не можете? – всполошился Сяо Гу. – У вас отнялись ноги? Подлые даосы навели на вас порчу?
– Не в этом дело, – отвечал хозяин и посмотрел на Сяо Гу грустно. – Если я сейчас сбегу, лисы страшно обозлятся. Они будут мстить даосам и уничтожат множество ни в чем не повинных людей.
Милосердная Гуаньинь, о чем вообще речь? Уничтожат неповинных людей! Да кто они хозяину, эти люди? Они же не родственники, не друзья… У него нет с ними связей-гуаньси, они его не знают и не смогут отомстить, так что о них думать?
– Они люди, – повторил хозяин. – И они не виноваты в том, что лисы требуют меня выдать…
