— Вечно какие-то выдумки и блажь! Вот скажи, на кой черт, на этого болвана препараты переводить? А?
— Ну, так приказали же, — ответил другой, равнодушный голос.
— А ты в курсе, какое положение сейчас с медикаментами? А? Пенициллина осталось всего ничего!
— Так вы чего, пенициллин ему колете? — первый голос оживился.
— Да нет, конечно! Я вообще.
— А…
— Медикаменты почти на исходе, а они тут устроили опыты.
Голоса бубнили. Назывались какие-то фамилии, название препаратов.
Веник закрыл глаза и под бубнящие голоса, впервые за все время пребывания здесь, спокойно уснул.
Веник открыл глаза. Он не очнулся, как все прошлые разы, а именно проснулся. Измученное тело ныло. Бегло оглядевшись, парень обнаружил странную картину. Ярко освещенная комната исчезла. Теперь вокруг царил полумрак. Когда глаза привыкли к тусклому свету, Веник повернул голову и осмотрелся.
Он лежал в комнате, освещаемой тусклым светом. Все пространство заставлено тремя рядами двухъярусных кроватей. На одной из таких кроватей, на нижнем ярусе, он и лежал.
Он сразу же узнал это место, но глазам поверил не сразу, потрясенно оглядываясь и привыкая к страшной мысли.
Таких комнат-общежитий в Тамбуре было несколько, и в одной из них Веник провел довольно много времени, лишь несколько лет назад сменив койку здесь на отдельную "квартиру" вне пределов Тамбура.
И вот, по прихоти Мельника он снова здесь. Среди отверженных бедолаг.
Сейчас на койках никого не было, видимо, рабочая смена еще не закончилась. Рядом сидел какой-то очкастый люксовец в чистой одежде, который осматривал Веника. Поодаль маячил еще один стражник. Медик при помощи узкого черного цилиндрика взял кровь из пальца парня, посмотрел на черный прибор и что-то записал у себя в блокноте. Затем он покормил парня непонятными питательными массами и ушел, сделав укол. Веник, перед тем как заснуть, успел подумать, что Мельник, видимо, задумал большую гадость, раз поместил его сюда, да еще личного врача приставил.
Когда парень снова проснулся был вечер. Обитатели комнаты, поужинав, собрались в комнате, на своих койках. Часть мужиков болтали между собой, но большинство, нет-нет да и поглядывали на лежащего парня. Однако заговорить с ним никто не решался. Веник кивнул нескольким знакомым, хотя почти все здесь были ему знакомы. В Тамбуре все знали друг друга. На приветствие ответили всего несколько мусорщиков, робкими кивками. Большинство смотрели на парня или тупо или же настороженно.
Сейчас бы уже самый конец дня. Скоро отбой. Веник подумал только, что ему уже не дадут ужина, как в комнату вдруг начали заходить люди. Они шли и шли, становясь полукругом, вокруг парня, который, напрягшись, наблюдал, что народ все прибавлялся и прибавлялся. Похоже, тут собралось почти все население Тамбура.
Народ встал тесной стеной вокруг койки парня. Многие сидели на кроватях, на обоих ярусах. Все, как один, чего-то ожидая, смотрели на парня.
"— А не в том ли замысел, Мельника, дабы они меня на куски разорвали, — подумал Веник и тут заметил, как толпа раздалась, открывая проход. По нему прошли несколько стражей. Один из них нес несколько металлических контейнеров. Когда тот разложил их на соседней постели Веник вдруг понял, что это.
Еда!
Пока страж возился с едой, по комнате поползли кружащие голову запахи. Такой жратвы тут сроду никто не пробовал.
Венику, приподнявшемуся в кровати, подали тарелку с супом. Такого вкусного кушанья он еще не ел. Однако все портили собравшиеся. От их взглядов кусок не лез в горло. Веник просто удивился, что некоторые смотрели на него с неприкрытой ненавистью.
"— Неужели они, кретины, не понимают, что их специально натравливают на меня? — думал он, давясь вкусной едой. — Это какими же идиотами надо быть, чтобы купиться на такое?"
После еды, запив сладким компотом ужин, Веник снова прилег.
Стражники ушли. Представление кончилось. Народ, тихо переговариваясь, начал расходиться. Веник уснул.
Прошло несколько дней. Ежедневно к нему заглядывал доктор, беря кровь и делая уколы. Утром, в обед и вечером, прием пищи проходил по одному и тому же сценарию. К его койке сгоняли народ, после чего, на виду у всех Веника кормили едой из Люкса. Сперва
это сильно напрягало парня, но окружающие стали уже привыкать и ожесточенных лиц немного поубавилось.
Веник, целыми днями валяясь в постели, быстро поправлялся. Он уже вставал на ноги и немного ходил по комнате. Такое положение ему даже начинало нравится. Теперь, во время еды, он не смотрел на лица окружающих. Так было намного легче. Единственное, что угнетало — это неясность в том, что готовит ему Мельник. Явно это было что-то серьезное и донельзя гадское. Не зря же тут устроили эти представления.
На пятый день шоу кончилось. Вечером толпу уже не сгоняли. Однако еду ему принесли и к удивлению парня, это оказалась обычная баланда, какой перебивались местные обитатели. После изысканных кушаний Люкса, Венику эта еда показалась помоями.
— Что, не нравится? — ухмыляясь, сказал стражник, принесший еду. — Привыкай.
Несколько местных, услышавши это, захихикали. Народ начал шушукаться.
