Так проходит две недели. Новости с фронта плохие: враг наступает. Наконец приходит приказ о формировании команды для отправки. Выполняем распоряжение, готовим почти двести пятьдесят человек на пятьдесят машин. Я пишу рапорт с просьбой включить меня в состав убывающих, но из штаба округа он возвращается недвусмысленной резолюцией: «отказать». Почему?! Обидно…
Со следующим пополнением для запасного полка вдруг прибывает Валера Пильков! Вечером сидим в моей комнате, и я слушаю его горький рассказ. Оказывается утром после моего вылета в Москву, батальон бросили в очередную лобовую атаку… ну и повторилась ситуация, когда нас расстреляли из пушек крупного калибра — ни одна машина из боя не вышла. Все пожгли, в том числе и трофейные, да и из экипажей всего двадцать человек уцелело. Да и не мудрено: шли-то через болотистую пойму, прямо посреди белого дня… Танки застряли, и бей на выбор, как твоей душе угодно! Надолго запомнится ребятам речка Судость…
Уцелевших танкистов тут же отправили в тыл, на переформирование, так вот он сюда и попал.
Между тем август кончается. Ожесточённые бои идут повсюду, и везде нас бьют. Ленинград. Киев. Крым… Внезапно часть поднимают по тревоге: немцы прорвались! Всем получить оружие и перекрыть дорогу на Конотоп…
Наша троица сидит под берёзой и курит. Вернее, это со стороны кажется, что мы просто курим, а на самом деле общаемся. Мысленно. В данный момент решаем, что нам делать.
Дело в том, что вчера не вернулось с задания две машины. «Ил-2» хоть и считается бронированным, на самом деле из брони только так называемый бронекокон. В который входят двигатель, пилотская кабина и баки. А вот остальное, как всегда, деревянно-фанерное.
Когда вчера шестёрка из третьей эскадрильи пошла на цель, там их уже ждали. А у немецкой среднекалиберной артиллерии просто ужасающая скорострельность и надёжность. В результате у наших ребят просто размолотили в щепу плоскости, а без крыльев особо не полетаешь…
Так что псу под хвост вся наводка с земли, просчитанный маршрут, время на подготовку. Результат — шесть машин и столько же человек… Эх, не зря говорят, что беда не приходит одна — сегодня в первом вылете нарвались на «мессеров». Зашли сзади справа, на небольшой высоте и под углом примерно двадцать градусов… но с тем же фатальным для нас результатом. Из трёх машин — три, пилотов — двое. Самое страшное, что один на вынужденную сел, а вот выскочить не смог — пулями расклепало направляющие. Так и сгорел Ваня Зубков…
Встаём и идём к нашему главному механику, зампотеху полка капитану Суркову. Берём его за жабры, ведём к самолётам, где и начинаем допрос с пристрастием. Выясняется интересная вещь: оказывается, «Ильюшин» вначале шёл двухместным. Но умные головы в генштабе, как водится, посчитали, что, поскольку самолёт бронированный, то и стрелок не нужен. А на его место запихнули дополнительный бензобак. Вот потому сейчас и получается, что если немец зашёл с тыла, то нам при любом раскладе капут, шансов уцелеть практически не остаётся…
Мысль западает в душу, и мы лазим вместе с механиками по самолёту. Затем садимся считать, благо наш Олег имеет за спиной два курса Ленинградского инженерного института и несложные инженерные расчеты делать умеет. Получается очень интересно: если убрать этот бензобак, то на освободившееся место можно запихнуть стрелка с пулемётом и каким-никаким боезапасом.
Правда, уменьшается дальность, но какой в ней смысл? Самое большое расстояние, на которое мы ходили в тыл к немцам — пятьдесят километров. А аэродром наш — на расстоянии ста от линии фронта. Итого, туда и назад — триста, еще сотню добавляем на всякий непредвиденный случай. Сколько уже? Верно, четыреста. С оставшимся топливом мы можем пройти еще триста… или поджариться при посадке, если бак полон… Интересно девки пляшут…
Остаток вечера сидим в землянке и яростно спорим. Главное, что всем очень нравится то, что у нас получается. Но как это конкретно сделать? Утром я опять иду к Суркову и кладу ему на стол наши выкладки. Он читает, затем хватается за голову и тащит меня к Стукалову. Командир морщит лоб, потом вызывает «особиста». Чебатурин задаёт единственный вопрос:
— Сколько времени нужно на переделку?
Прикидываем прямо на месте — получается, что за день можно управится, если найти готовую турель. Турель вместе с пулемётом находится сразу: за день до этого соседские «Лакированные авиационные Гарантированные Гробы», они же — «ЛаГГ», «уронили» «восемьдесят восьмой». Морда — в хлам, но кормовая спарка уцелела, а там стоят шикарные 13-мм машинки. И боезапас остался почти нетронутым, поскольку стрелка сняли чуть ли не первой очередью.
Так что снимаем установку и везём её на наш аэродром. Тем временем механики уже вытащили бензобак и готовят место для моего будущего бортстрелка. Влезаю в фюзеляж сам и осматриваюсь — просторно, мешать не будет. Но как закрепить турель?
