Когда я рассматривал с камерой в руках эти своеобразные скульптуры, ко мне подошли несколько полицейских и попросили их сфотографировать. Отказать этим веселым, добродушным парням было невозможно. Не прошло и секунды, как они выстроились в смеющийся ряд. Я хотел уже снимать, как сзади раздался голос:
— Подождите, подождите!
Из здания суда к нам торопливо шагал довольно грузный мужчина в национальном костюме. При его приближении полицейские подтянулись, посерьезнели. Но мужчина был явно в хорошем расположении духа.
— Сфотографируйте и меня вместе с ними, — обратился ко мне мужчина. — Я принадлежу ко двору князя, полицейские — наша опора, — захохотал он.
После того как я снял несколько кадров, полицейские, поблагодарив, разошлись. Мужчина остался.
— Я вижу, вы приезжий в Ифе. Не могу ли я, как старожил, быть полезен? — сказал он.
Услышав, что мне хотелось бы посмотреть работы местных ремесленников, мужчина улыбнулся:
— Очень удачно. Мой племянник занимается резьбой по дереву. Мы пойдем к нему. Но сначала прошу заглянуть в мой ресторан. Вы освежитесь и отдохнете.
На машине мы за несколько минут подъехали к одноэтажному, вытянувшемуся вдоль улицы зданию, где находился ресторан моего нового знакомого. Слева находилась стойка и холодильник, оправа стояли столики. Через зал мы прямо прошли на цементированный двор, где также было несколько столиков, а на стене дома висел довольно большой динамик, к счастью, молчавший. Хозяин явно гордился своим заведением. Усадив меня во дворе в тени, где было попрохладнее, он сам достал из холодильника пару бутылок пива и попросил появившуюся девушку принести какое-нибудь угощение.
Давно ли я в Нигерии? Как мне понравился Ифе? Что повидал я в городе? — спрашивал меня хозяин. Но и сам охотно рассказывал и о своем скромном деле, и о городской жизни.
— Падает влияние вождей, молодежь развращена и не слушает стариков, — качал он головой. — Наступают трудные времена. Ведь кто, как не мы, поддерживает вот уже многие века порядок на этой земле?
Он с горечью взглянул на меня.
— Вам, впрочем, далеки наши дела. Может быть, навестим моего племянника?
Мы шли довольно долго какими-то дворами и улочками, пугая дремавших в пыли кур. Наконец, перед нами оказался глинобитный дом под соломенной крышей. Оконные проемы без стекол были полуприкрыты деревянными ставнями.
— Подождите меня минутку, — повернулся ко мне мой спутник. — Я сейчас же вернусь.
И исчез в доме.
Но ненадолго. Через минуту я услышал звавший меня голос, и в двери появился мой знакомый. В доме после залитой солнцем улицы казалось темно, и я сразу же споткнулся о стоявший у входа стул. Через комнату прошмыгнули две молоденькие девушки, быстро, с любопытством взглянув на меня.
Племянник оказался совсем молодым парнем, с глубоким почтением относившимся к своему дяде. Он проводил нас на внутренний двор и усадил в кресла.
— Дядя сказал мне, что вы хотите посмотреть мои изделия, — сказал парень. — Сейчас я их принесу.
Когда он появился снова, то держал в руках целую груду разнообразных деревянных фигурок. Расставив их очень бережно перед нами, он отошел в сторону.
Здесь были и лодки с гребцами, и ребятишки, залезающие за орехами на пальму, и идущие по лесу охотники. Фигурки были аккуратно вырезаны из светлого мягкого дерева и, несмотря на свою миниатюрность, выглядели как живые. Старик дядя с любовью — глядел на эти работы и рассказывал, что они пользуются очень большим спросом у торговцев, которые заваливают его племянника заказами. Заказы поступают даже из Лагоса, горделиво заметил дядя. Я припомнил, что действительно видел в Лагосе что-то похожее у уличных торговцев «сувенирами».
Было очевидно, что паренек — не лишен ни дарования, ни вкуса. В то же время я видел, что его работа совершенно не связана с местной художественной традицией, а предназначена для европейца и подсказана его запросами. Глядя на расставленные и разложенные вокруг изделия, я поражался быстроте, с какой африканские ремесленники улавливают требования нового рынка и применяются к ним. Этот паренек не единственный, кто все свое творчество подчинил спросу европейских туристов. В Аккре предприимчивый бизнесмен открыл целую фабричку, где серийно выпускаются понравившиеся приезжим черные куколки «акваба». На Береге Слоновой Кости, в окрестностях города Корого, действуют целые артели деревенских скульпторов, изготовляющих маски в традиционной манере и даже разработавших «технологию» их старения. Рядом с Браззавилем существует целая деревушка, живущая резьбой по черному дереву для туристов.
