Чем бы ни было это пламя дракона, его цвет был белым, а не красным и оно, должно быть, было невероятно горячим, поскольку лишь мгновение спустя наверху мачты врага уже загорелись тяжёлые тросы.
«Снежная Птица» задёргалась, как лошадь, когда ветер подхватил паруса. Поспешно были убраны вёсла, в то время как корабль сильно накренился на бок. Рядом со мной раздался громкий взрыв, и часть борта исчезла, на палубе образовалась глубокая трещина, где только что ещё трое моряков как раз поднимали вёсла. Когда чёрные болты ударили в нас, всё, что я заметил, была лишь тень.
— Родерик! — крикнул Менделл, борющийся с рулём. — Сюда!
Я отпустил то, за что держался и заскользил по накрененной палубе к нему. Под моими ногами хрустел мокрый от крови песок, там лежал штурман и не веря глазам, ощупывал себя.
Его левая нога была оторвана вместе с частью таза. Другой рукой он держался за жердь у подножия штурвала. Корабль поднялся…
Наши взгляды встретились, его лицо расплылось в кривой улыбке, он отпустил жердь и скользнул в море через пробоину в борту.
Я бросил свою неумело используемую силу в помощь Менделлу с рулём. Никогда бы не подумал, что его будет так трудно удержать. «Снежная Птица» продолжала разворачиваться. Впереди выстрелила наша баллиста, выпустив ещё один горящий белым пламенем болт, который почти попал в баллистическую платформу противника. Затем «Снежная Птица» помчалась прочь от раненого великана. Его заклинивший судовой руль заставлял его плыть влево, мы же уклонялись вправо, расстояние быстро увеличивалось, и когда тяжёлые баллисты врага выстрелили в последний раз, болты до нас даже не долетели.
Наша баллиста тоже молчала. Хотя она была установлена с возможностью вращения, угол назад не доставал. Одно мгновение было тихо, слышны лишь шум волн и скрип корабля, затем кто-то застонал, ещё один закричал, а другие выругались.
— Горящие болты! — крикнула Эльгата, указывая на тлеющие поджоги. — И выкиньте за борт пламя дракона!
Солдаты использовали тяжёлые щипцы, одеяла или цепи, чтобы вытащить болты из палубы. Один из них забыл, что делает, и схватил горящий болт голой рукой, он закричал, но всё же вырвал его и выбросил за борт.
Я увидел, как двое моряков с паникой на лице бегут к перилам, между ними тяжёлое железное корыто, которое они торопливо подняли и перекинули за борт. Когда оно коснулось воды, оно вспыхнуло ярко белым пламенем, и чем глубже корыто погружалось в воду, тем ярче горел свет. Я потрясённо наблюдал за погружающимся светом. В глубине мимо проплыла огромная тёмная тень, а может это была волна, из-за которой неправильно отразился свет. Корыто погрузилось ещё глубже в темноту, а потом исчезло.
Палуба была усеяна болтами, стрелами и копьями, между ними лежали тела, некоторые тихо, но большинство двигались, ругались, кричали или хныкали от боли. В некоторых щитах было так много болтов, что их едва можно было удержать в руках.
Должно быть на нас, словно град, обрушилось сотни стрел, и самым страшным было то, что я почти не помнил, как всё происходило.
Эльгата стояла неподвижно, расправив плечи. Держась за правую руку, она смотрела на вражеский корабль, где зарево становилось всё ярче. Огонь также достиг паруса.
У её ног стоял на коленях солдат и всё ещё держал тяжёлый щит для её защиты. Мне стало интересно, почему он его не опустит, но потом я увидел, что его пригвоздило к палубе копьем, которое пробило щит.
— Теперь вы можете отпустить штурвал! — выдохнул Менделл рядом со мной. Я посмотрел на свои руки, которые всё ещё сжимали поперечные доски, сделал глубокий вдох и отпустил.
— Нужно уходить! — закричала Эльгата лейтенанту Меча. Менделл кивнул, продолжая держать свой курс, который уводил нас от горящего гиганта. Я не знал, как долго продолжалась атака, но рано или поздно вернуться виверны.
Когда битва началась, нашего врага почти не было видно, теперь же он полыхал. Внезапно сложилось такое ощущение, будто огонь зажгли сами боги. Вверх поднялось остроконечное пламя выше высоких мачт, затем носовая часть поднялась вверх и повернулась, когда корабль медленно опрокидывался. Последняя вспышка, затем там снова воцарилась темнота.
На нашем корабле тоже тушилось пламя, и моряки относили раненых товарищей на нижнюю палубу.
Коренастая фигура Амоса вырисовалась из темноты. Он покачивался, и сразу два болта с отломленным древком торчало из его нагрудника, один из плеча, один из бока.
— Пусть о вас позаботится Девон, — первым делом сказала ему Эльгата.
Амос отмахнулся.
— Пока болты ещё в теле, раны почти не кровоточат. У Девона есть другие дела. Почему бы вам не пойти к нему?
Она тихо засмеялась.
— По той же причине. Какое число жертв?
— Девять умерло, четверо ещё умрут, с восемью или девятью ещё не ясно, и всё зависит от милости богов. Добрых два десятка ранено, некоторые серьёзно, — он почесал голову, удивлённо посмотрел на свою окровавленную руку и пожал плечами. — В воздухе была куча стрел, капитан Копья, сэр, — сказал он. Из уголка его рта потекла струйка крови, он небрежно её вытер.
