– Еще Жанетта сказала, что, возможно, ее жених, Гильом, сможет помочь, в зависимости от того, кто из солдат будет дежурить в замке. Он служит в гарнизоне и говорит, что среди них есть более верные своей хозяйке, а есть менее. Но прежде чем мы что-либо предпримем, я произведу рекогносцировку и выясню, где держат Алис.
Мину приложила пальцы к его губам:
– Пит, пожалуйста. Все, что ты говоришь, правильно, но у меня нет выбора. Мысль о том, что Алис там, совсем одна, не дает мне покоя. Я не могу не думать о том, что у нее может не быть лекарства, что ее содержат в ужасных условиях. Но хуже всего думать, что она считает, что я ее бросила.
– Я не могу поверить, чтобы она могла так подумать.
– Мне все равно, что будет со мной, если она будет в безопасности.
Пит вздохнул. Сил спорить у него не было.
– А как же я, Мину? Мне не все равно, что с тобой будет. Разве это не в счет?
Мину погладила его по щеке:
– Конечно в счет, но она же совсем ребенок. Я ей нужна.
– Мне ты тоже нужна.
Залившись багровой краской, он неожиданно зашагал прочь.
– Пит, прости. Пожалуйста, пойми меня.
Он распахнул дверь амбара, как будто пытаясь найти утешение во внешнем мире, потом обернулся.
– Мину, – начал он.
– Вернись. Посиди со мной.
– Не могу. У меня не хватит духу сказать тебе то, что я собираюсь сказать.
Сердце у Мину пустилось вскачь. Почему он вдруг так занервничал?
– В каком смысле не хватит духу? Пожалуйста, Пит, вернись внутрь. Тебя может кто-нибудь увидеть.
– Ну и пусть. – Он вздохнул. – Я бы предпочел ухаживать за тобой как полагается. И вообще, я собирался повременить с этим до более подходящих времен.
Мину нахмурилась:
– Ты говоришь загадками. Более подходящих времен для чего? Я не понимаю, что ты хочешь сказать.
– Прости. Я хочу сказать, что… В общем, я хотел бы, чтобы ты стала моей женой, – выпалил он одним духом, точно смущенный мальчишка.
– Ты просишь меня выйти за тебя замуж? – ахнула Мину.
– Толь… только если ты сама этого хочешь. – От смущения он даже начал заикаться. – Я собираюсь просить у твоего отца твоей руки, как только все это будет позади и, даст Бог, мы будем в безопасности. И мне почти нечего предложить, так что он может быть против. Все, чем я владел, было уничтожено в Тулузе, но… – Пит снова умолк, но теперь его лицо было настолько же бледным, насколько миг назад пылало. – Ну, то есть, если ты согласна взять меня в мужья. Ты меня лю… ты могла бы меня полюбить?
Этот вопрос был настолько излишним, что Мину едва не рассмеялась.
– Неужели ты еще в этом сомневаешься?
В его полных муки глазах забрезжила искорка надежды.
– Правда?
– Правда.
– И ты согласилась бы стать моей…
– Мой ответ – да, mon coeur[34]. Конечно же.
И вот теперь Мину увидела, как на его лице отразились все неподдельные эмоции: радость, желание, надежда, любовь – разом. Его руки обвили ее, слишком крепко, но когда он наконец ее отпустил, она рассмеялась, и он тоже. Выражения их лиц были точным отражением друг друга.
Две половинки одной монетки.
– И даю тебе слово, lieverd, – произнес он, коснувшись обрывка шнурка на ее пальце, – любовь моя, что, когда мы с тобой предстанем перед алтарем, у тебя будет кольцо, которое достойно тебя.
– Меня не волнуют побрякушки, они ничего не значат.
– И когда я попрошу твоей руки у твоего отца, – и если, даст Бог, он отнесется ко мне благосклонно, – мы сможем жить в Каркасоне, а может, даже в Тулузе, где ты скажешь. Алис с Эмериком, и твой отец тоже, могут жить вместе с нами, если захочешь. – Он замялся. – Судя по тому, что ты мне о нем рассказывала, не думаю, чтобы он стал возражать против зятя-гугенота.
Она взглянула прямо ему в глаза:
– Или даже дочери.
– Что ты имеешь в виду? – произнес он медленно.
Мину рассмеялась, черпая смелость в том, что даже не подозревала, о чем собирается сказать, пока эти слова не повисли в воздухе.
– Я не знаю, но только… Мои родители вырастили меня в уважении к тем, кто избрал иной путь к Господу, отличный от моего собственного. Я не уверена, что после того, что я видела в Тулузе, могу оставаться на стороне тех, кто верит, будто Бог на острие меча.
– Зло творилось с обеих сторон, – заметил Пит.
– Я знаю. И все равно разве не замечательно было бы молиться по-французски?
Пит сделал шаг назад.
– Я никогда не стал бы просить тебя сменить веру. Мы нашли бы какой-нибудь способ ужиться.
В тех редких случаях, когда Мину в своем воображении представляла себя невестой, она всегда думала, что будет венчаться в их местной церкви в Ситэ. Без всякой пышности и шумихи. Но теперь? Она никогда в жизни даже не бывала в гугенотском храме.
Потом до нее донесся звон колокольчиков коз, пасущихся на косогоре, и фырканье их с Питом лошадей, нетерпеливо бьющих копытами, и мысли о свадьбе отступили на второй план.
– У нас впереди еще много часов, – произнесла она, взяв его за руку.
В счастливом молчании они собрали седельные сумки и взнуздали лошадей, после чего поскакали по дороге, ведущей из Шалабра на юг.
– Ты согласна поступить так, как я предложил? – спросил Пит. – Сначала заехать в деревушку Пивер?
