Из лесной чащи к северу от замка донеслось уханье совы, вылетевшей на охоту, а откуда-то подальше, со стороны Шалабра, – заливистый лай собачьей своры. Алис закрыла окно. В темноте пытаться сбежать было опасно, а вот завтра…
Завтра она будет готова.
– Я должна признаться вам еще в одном грехе, монсеньор, – произнесла Бланш. – Молю вас, не сердитесь на меня.
– Сердиться? За что? – удивился Видаль.
– Мне следовало бы покаяться на исповеди и в этом тоже, потому что я знаю, что это дурно.
Видаль протянул руку и приподнял ее подбородок:
– Что вы сделали?
– Я смиренно приму любое наказание или епитимью, которую вы на меня наложите.
– Брось, Бланш, давай не будем вести разговоры о наказаниях. Но расскажи же мне.
Она с кротким выражением подняла на него глаза:
– Ты же помнишь, что у меня есть свой интерес к семейству Жубер.
– Помню, – отозвался он осторожно.
Бланш улыбнулась:
– Достаточно будет сказать, что, руководствуясь этим интересом, по пути из Тулузы я заехала в Каркасон.
– И?
– Мне очень хотелось познакомиться с Мину Жубер и пригласить ее в Пивер. С этой целью я привезла с собой из Каркасона ее младшую сестру, Алис.
Лицо Видаля заледенело.
– Ясно.
– Девчонка была там в Ситэ совсем одна, на попечении на редкость бестолковой служанки. Я подумала, что здесь ей будет лучше.
– Тебя кто-нибудь видел?
– Я была осторожна, – произнесла Бланш как можно более покаянным тоном. – Я воспользовалась каретой епископа Тулузы, которую он великодушно мне предоставил.
– Ты соображаешь, что натворила? Увезти девчонку против ее воли?
– Она поехала со мной добровольно, хотя должна признать, что мне пришлось прибегнуть к обману. Только когда она обнаружила, что Мину вовсе не ждет ее в Пивере, она начала показывать характер.
– Где она сейчас?
– В старом доме, а ты что подумал? Я же не чудовище. С ней нянька, хотя, по чести говоря, ее давным-давно следовало бы выгнать взашей. Она пьяница и не в состоянии уследить за девчонкой, поэтому та вечно бродит, где ей вздумается.
Бланш заколебалась, вспомнив, что обязана Алис жизнью. Это была еще одна вещь, о которой она не рассказала Видалю. Столько крови. Это голоса в ее голове велели ей ничего ему не рассказывать. Сейчас они молчали.
– Я поражен, что ты пошла на такой риск.
– Никакого риска не было. В Каркасоне меня никто не видел, об этом я позаботилась. Я сразу же написала Мину Жубер в Тулузу, но так и не получила от нее никакого ответа. Из здешних никто не знает ни имени девчонки, ни кто она такая.
– А тебе не приходило в голову, что твое письмо могло до нее не дойти?
– Я отослала его в апреле. Задолго до нынешних волнений.
– «Волнения» – ты так это называешь? Погибли тысячи людей.
Бланш потянулась к нему, но Видаль вывернулся.
– Deus vult. Этого хочет Бог. Разве не с этим кличем крестоносцы пытались отбить Святую землю у неверных? Я лишь орудие исполнения Его замысла.
– Сколько уже времени девочка здесь? – спросил он резким тоном.
Бланш отпрянула, не понимая, что на него нашло.
– Не смей повышать на меня голос.
– Отвечай! Сколько уже времени девочка здесь?
– Несколько недель, – отозвалась она ровным тоном. – Признаюсь, все затянулось дольше, чем я рассчитывала. Я приказала солдатам патрулировать окрестные деревни до самого Шалабра в поисках чужаков. В самом Пивере тоже есть несколько человек, чьи языки я купила. Когда она явится, меня об этом оповестят. – Она устремила на Видаля взгляд своих черных глаз, и в их глубине блеснул огонек. – А Мину Жубер явится за своей сестрой. Я это знаю.
Воздух между ними, казалось, начал потрескивать. Огоньки свечей задрожали, отчего по стрельчатому потолку заметались удлиненные тени, а на серебряном распятии посреди алтаря заиграли яркие отблески.
Внезапно Видаль стремительно подошел к ней, и Бланш против воли прикрыла рукой свой живот и попятилась. И тут внезапно его ладонь легла ей на затылок, а его губы жадно впились в ее рот.
– Ты великолепна, – произнес он, наконец оторвавшись от нее. – Если Мину Жубер жива, она явится в Пивер. И принесет с собой плащаницу. Рейдон последует за ней, и на сей раз я уж не допущу промаха. А пока что я хочу поговорить с девочкой. Возможно, она сможет мне кое-что рассказать.
– Значит, вы довольны мной, мой господин? И я не понесу наказания?
– Абсолютно никакого, – пробормотал он, спуская с ее плеча сорочку. – Мы отпустим друг другу наши грехи.
Мину проснулась еще до рассвета и поначалу не могла сообразить, где находится. Потом протянула руку, наткнулась на Пита, спавшего на их скромном целомудренном ложе из соломы, и все вспомнила.
Они ехали уже трое суток, где возможно, давая лошадям отдых, временами присоединяясь к другим беженцам, наводнявшим дороги, а временами путешествуя в одиночку. На вторые сутки, не раз и не два поймав на себе косые взгляды, Мину обмотала вокруг безымянного пальца кусок шнурка и стала представлять Пита как своего мужа. Слишком уж не похожи они были друг на друга, чтобы сойти за брата с сестрой.
