– Воля ваша, бояре и дружина, – сказал Святослав, когда все смолкли и стали ждать его ответа. – Чтобы не было помину… значит, не было. И брат твой… верно послужил мне, – он взглянул на Люта, до которого постепенно доходило, что здесь сейчас могло бы случиться, окажись меч тот самый. – Не оставлять же было в тех руках грязных… честного гридя оружие. Обещал я гривну золотую за меч моего отца…
Лют сморщил нос: дескать, не надо, не по товару цена.
– Гривны золота сия добыча не стоит… но наградить надо…
Святослав подумал, оглядел обчину и улыбнулся, кивая на стайку женщин у двери:
– А в награду возьмешь Перемилову дочь.
– Не гривна, но на шее тоже виснет, – с видом мнимой обиды буркнул Сфенкел.
Однажды утром Тормаров сын Красигор, старший дозорного отряда, прислал гонца: ночью видели в долине многие десятки костров. Ни о чем ином, кроме подхода угорского войска, этот знак возвещать не мог. Вмиг забыв обо всем прочем, кияне изготовились к возможной схватке. Дозорные разъезды заранее подобрали наиболее подходящее место для встречи. Большая часть войска расположилась в долине меж перелесками, а пять десятков всадников с Тормаром во главе Святослав послал к холму на пути угров. На холме разложили большой дымный костер, чтобы издалека цеплял взгляд.
Когда к холму приблизился передовой отряд угров – три десятка всадников, – у подножия их ждала полусотня, тоже верхом, под малым стягом Святослава. Угры замедлили ход, потом остановились. От строя отделились пять всадников, тоже с малым стягом, и неспешно двинулись навстречу русам.
– Да пребудут с вами боги отцов ваших! – по-угорски приветствовал их Бодога, отрок из семьи киевского угра Чабы. – Святослав, князь русский, желает знать, что это за войско, кто его ведет и куда оно направляется.
– Ватисло? – повторил один из угров под стягом. – Князь русский из Киева? Он здесь?
– Он стоит в долине, – Бодога показал плетью себе за спину, – с войском из двух тысяч пеших и конных. Здесь начинаются его владения, и он не допустит, чтобы чужие кони топтали его землю без его позволения. Святослав повелел мне выяснить: кто ваш вождь и для чего он ведет вас сюда?
– Наш вождь – Такшонь сын Золта, брат Файсы. С ним воевода Ченгеле. Князь древлян Ладисло просил помощи у Файсы… – угр окинул взглядом лица русов, понимая, что означает их появление здесь. – Я должен рассказать моему воеводе, что здесь князь Ватисло.
– И заодно расскажи, что Володислав деревский мертв и стрый его Маломир тоже мертв. А Святослав охотно побеседует с Такшонем вот на этом месте, – Бодога показал плетью на поляну под холмом. – Святослав приглашает Такшоня быть его гостем, чтобы они могли спокойно обсудить свои дела, и обещает ему мир и безопасность на своей земле на время переговоров.
– Я передам, – пообещал угр, и пришельцы ускакали.
С холма было видно, что все войско их остановилось, несколько всадников в ярких, крытых шелком кафтанах сошлись вместе. Видимо, обсуждали, что делать теперь, когда в земле Деревской оказался не тот господин, что звал их сюда. Привычные степные лошади уже рыли копытами неглубокий снег, добывая мерзлую траву. Потом из гущи людей и коней показался велеблуд с грузом, в окружении нескольких всадников, и тронулся к холму.
– Такшонь принимает приглашение и просит позволения поставить юрту, чтобы князья могли побеседовать с удобством, – сообщил тот же угр. – Еще он просит дать ему в таль троих знатных мужей, а он в ответ пришлет троих своих.
Услышав о требовании заложников, Святослав бросил взгляд на Мистину, но отвел глаза: Мистина взялся вести переговоры, и в этом деле никто не мог его заменить.
– Давай я пойду! – Лют шагнул вперед, будто пытаясь заслонить собой брата.
Уразумев, чего Святослав несколько дней назад хотел от Мистины, Лют теперь смотрел на юного князя волком и готов был на любое безрассудство, лишь бы добавить славы роду и посрамить недругов своей отвагой.
– Ты молод, – возразил Асмунд. – Решат, что важности в талях маловато. Ты бы пошел, Божевекович?
– Уж мне важности не занимать! – усмехнулся Острогляд и, выпятив бороду, похлопал себя по выпирающему животу.
Вместе с ним Святослав послал своего двоюродного брата Ингвара ладожского, а смолянин Равдан вызвался сам: хотелось посмотреть угорский стан.
Но вот со стороны угорского войска прозвучал рог. Бояре с телохранителями выехали к холму. У подножия уже стояла просторная юрта белого войлока – издали она почти сливалась с заснеженным склоном, лишь выделялся ярким пятном малый стяг на длинном шесте у входа. С полуденной стороны в долину входила конная дружина – над ней вился большой, собственный стяг Такшоня, а всадники издалека привлекали взгляд разноцветными шелками кафтанов, блестящими бронями и остроконечными шлемами.
