– Пожалуйста, не надо! – запротестовал Файерс, когда она попыталась залезть ему в мозг. – Человек, предоставивший эту информацию, в будущем может быть нам весьма полезен, если мы не станем раскрывать его. Пожалуйста, позвольте мне сохранить в тайне его имя. Если вы сомневаетесь в достоверности, поговорите с Сильюном Джардином. Ему это тоже известно. Он шантажировал лорда Рикса, чтобы добиться усыновления и стать наследником Фар-Карра. Можете спросить самого лорда Рикса, хотя сомневаюсь, что он добровольно пожелает выдать свои секреты.
Боуда задумалась. Ей никогда не удавалось с помощью Дара провести ревизию в чужих мозгах. Возможно, она вообще не способна на это, что весьма унизительно. Но если бы ей это удалось, она могла травмировать Файерса, и, странно, ей не хотелось этого делать: этот простолюдин был, в конце концов, полезен. Он принес ценную информацию. И пусть пока хранит в тайне свой источник.
Но ее собственный крестный отец? Это казалось невозможным. Боуда горделиво льстила себе, что без труда читает мысли людей, угадывает их желания. Ей нравилось раскапывать информацию, а затем придерживать ее до нужного момента. Неужели она упустила столь важное?
И как же ей теперь поступить? Поговорить с крестным наедине? Разумеется, ей следует предоставить ему такую привилегию. Все-таки он лучший друг ее отца, почти член их семьи. Она помнила, как ее родители, когда мама была еще жива, часто сидели на большой террасе «Эплдарема» и до слез смеялись над историями, которые лорд Рикс был мастер рассказывать.
Но если все, что поведал ей Файерс, правда, то лорд Рикс после их приватного разговора может исчезнуть в неизвестном направлении.
Боуда не забыла коварное усыновление Сильюна Джардина и потерю поместья Фар-Карр, которое должно было перейти им с Диди. Это предательство было и свидетельством, и доказательством, с ними она могла идти прямо к Уиттему Джардину.
Она повернулась, чтобы выпроводить Файерса, и обнаружила, что тот внимательно за ней наблюдает.
– Наследница Боуда, если позволите, – вкрадчиво произнес он. – Когда вы убедитесь в достоверности моих слов, у меня к вам будет две просьбы, если вы соблаговолите обратить на них внимание.
Своей дерзостью Файерс уже успел ее поразить в тот вечер на скалах у Грендельшама. Сейчас он говорил более подобострастно, но тем не менее дерзко.
– Файерс, простолюдины не могут обращаться к Равным с какими-либо просьбами.
– Конечно, конечно. – Файерс склонил голову, но Боуда успела заметить, как его губы дернулись в усмешке. – Но тем не менее я прошу вас помнить о моей преданности и рассматривать меня в качестве своего постоянного сотрудника.
– Кажется, ты путаешь преданность с долгом, Файерс. Ты не сделал ничего особенного, просто выполнил свой долг.
– Конечно. Моя вторая просьба: как только вы установите вину лорда Рикса, я был бы признателен, если бы позволили мне минуту поговорить с ним перед тем, как он будет наказан.
– Что?!
– В вашем присутствии, конечно, – спокойно добавил Файерс. – Пожалуйста.
Файерс поднял голову и посмотрел на нее, ни тени усмешки. Какая-то злобная искра промелькнула в его небесно-голубых глазах.
– Какая экстравагантная просьба. Зачем тебе это?
– У меня есть на то причины. Если вы удовлетворите мою просьбу, вам все станет понятно.
И Файерс исчез. И Боуда не могла вспомнить, она велела ему уйти или он сам просто взял и ушел.
Что ж, Файерс – часть ее работы. В ту ночь в Грендельшаме он тоже удалился неожиданно, и лишь тонкая струйка сигаретного дыма осталась в воздухе. Боуда вспомнила его слова: «Ваши союзники не всегда те, кого вы ими считаете. Равно как и ваши враги».
Файерс ее союзник, а лорд Рикс ее враг?
Нет. Для Равных простолюдины не могут быть союзниками, только – слугами. Послушными слугами. Хотя из стратегических соображений можно держать Файерса на своей стороне. Чисто символическое присутствие в ее окружении сына спикера Доусон может развеять недовольство простолюдинов приостановкой работы их наблюдателей в парламенте.
Она представит эту идею на рассмотрение. Но первым делом нужно выяснить – виновен лорд Рикс или нет. Боуда поспешно отправилась на поиски Уиттема Джардина.
– Боуда, всегда рад тебя видеть.
Свекор сжал ее запястье и втащил в апартаменты канцлера. Поднес ее руку к губам и поцеловал. Боуда сделала над собой усилие, чтобы не съежиться. Да, она уступила Уиттему, позволила ему лапать себя, ну и так далее. Но она каждый раз напоминала себе, какой желанный приз она может получить при поддержке этого человека.
В конце концов, Уиттем временно занимает кресло канцлера. Настанет момент, и ему придется уйти в отставку и назначить выборы нового канцлера. Боуда знала, что есть несколько парламентариев, которые метят на заветное кресло, но, конечно, никто из них не мог противостоять объединенному альянсу сторонников Уиттема и собственных сторонников Боуды, тем, кто сместил Зелстона.
