Конечно, дело не в нем. Это был Дар. Каким-то образом он вышел очень далеко за пределы возможностей своего физического тела. И это произошло спонтанно, непроизвольно.
Сможет ли он это повторить? Сделать уже намеренно?
Боуда что-то говорила. Гавар напрягся, вслушиваясь.
– Мужчину, которого ты задержал, я отправила в Вестминстер на допрос к Астрид Хафдан. Ей не потребовалось много времени, чтобы выяснить. Мужчине заплатил кто-то, действующий от имени Двенадцати из Бора, так они их называют – двенадцать человек, которых я арестовала в Линкольншире несколько дней назад. Я думаю, что убийство твоего кузена Рагнара тоже их рук дело. Совершенно очевидно, что все хорошо спланировано и убийство Рагнара своего рода прелюдия. Обезглавливание – символическое предупреждение первой семье Британии. Ты большой молодец, Гавар, что поймал его.
К удивлению Гавара, Боуда наклонилась и поцеловала его в щеку, а потом прошептала на ухо:
– Твой Дар… Нечто подобное случилось и со мной – в Боре.
Боуда отстранилась, сжимая его запястье, в этом не было выражения нежности и заботы, но это был добровольный физический контакт – первый с ее стороны со дня их свадьбы.
– Поспи немного, – тихо произнесла мать, гладя его руку. – Мой храбрый мальчик.
Гавар закрыл глаза.
Когда Гавар проснулся, судя по полумраку в комнате, был уже вечер. Он тряхнул головой, разгоняя остатки сна, и снова почувствовал себя нормальным. Но вдруг заметил, что в комнате он не один.
Сильюн сидел в кресле, подтянув колени к подбородку, и наблюдал за братом. В такой позе он казался совсем юным, значительно моложе своих восемнадцати. Гавару не верилось, что недавно в Доме Света Сил получил титул лорда и его ввели в наследование Фар-Карра.
Его младший брат был растрепан, как обычно. В его волосах торчали даже какие-то веточки, как будто он добрался до Астон-хауса не в кортеже, а ползком по живой изгороди.
Гавар присмотрелся. Нет, это были не просто запутавшиеся в волосах веточки. Это был сплетенный венок. «Очень похожий на корону», – подумал Гавар.
Он почувствовал внезапное желание вразумить младшего брата за вопиющую глупость. Корона была запрещена – постыдный фетиш непонятного назначения. Символ времени, когда правили простолюдины, а не Равные. При Аристиде Джардине, Истребителе принцев, жаждущие крови жители Лондона свирепствовали на его улицах: они разбивали головы статуй монархов, резали королевские портреты, и даже пабы, которым не повезло быть названными «Корона», «Голова короля» или «Руки королевы», были разрушены и сожжены дотла.
Но когда он потянулся, чтобы снять с головы Сила идиотскую корону, младший брат посмотрел ему прямо в глаза, и Гавар едва не вскрикнул.
В темных, почти черных глазах Сильюна, таких же, как у их матери, зрачки горели, как капли расплавленного золота.
Сильюн моргнул, и золото потускнело.
– Ты был невероятен, – сказал Сил. – Я так горжусь тобой. Как ты ощущал себя в тот момент? Потрясающе, правда?
Гавар ошеломленно уставился на него. Как он мог отрицать очевидное?
– Правда.
– Я знал. Это то, кто мы есть на самом деле. И это только начало. Вот увидишь.
Сильюн улыбнулся, глядя на Гавара. Его лица сияло.
И от этого сияния ледяные мурашки побежали по телу Гавара, несмотря на одеяло, которым он был укрыт.
– Люк?
Это ведь его имя? Или так его звали в далеком прошлом? А сейчас? Как его сейчас зовут? Его сильно качнуло, так что он вынужден был схватиться за край двери. В лицо светило солнце, но ветер дул прохладный.
– Люк!
Кто-то схватил его за руку и попытался оттащить от открытой двери. Он неохотно сделал нетвердый шаг назад:
– Отпусти меня.
Он выдернул руку. Это она. Имя всплыло в памяти – Койра. Девушка с кухни.
– Что ты здесь делаешь? Третью ночь подряд я нахожу тебя здесь у открытой Последней двери.
Койра легонько похлопала ладонями по щекам Люка, голова его болталась из стороны в сторону, словно мяч. Затем девушка щелкнула пальцами прямо у его уха, и Люк вздрогнул. Прозвучало как выстрел.
Ружье. Он вспомнил Джексона, он был здесь. И Ангел тоже. И Аби. Хотя девушки оставались снаружи. Но Джексон был здесь. Потом ружье выстрелило, и они с Койрой перетащили тело через дверь наружу.
Через эту дверь. Люк повернулся к двери. Но Койра снова схватила его за руку и потянула к себе:
– Что там такого привлекательного? Просто ночь и озеро. Звезд почти не видно. Облачно.
О чем она говорит? Разве она не видит того, что видит он? Золотой мир. Поля колышущейся травы. Лес. Горы.
И где-то там – Люк напряг зрение, чтобы хоть мельком увидеть их, – орел, олень… и король.
Люка покачивало. Он оглянулся через плечо. Солнце только поднималось над верхушками деревьев. Пролетел ветерок, и листья вспыхнули и засверкали, как золотая россыпь.
– Он там, – сказал Люк. – Я знаю, он там.
– Кто? Где? – Койра уже начала злиться. – Люк, хватит. Ты словно с ума сошел после визита Сильюна. Что они с Крованом с тобой сделали? Я услышала, как ты кричишь, от двери еще отойти не успела и сразу же вернулась, но Девин меня не впустил даже после того, как я его хорошенько пнула.
