— Спасибо, Мила, -накрыл я ее руку своей, — мне приятно, что хоть кто-то в меня верит. А теперь давай выбираться, устал я сегодня. Этот день был слишком длинным.
Роман, мужик, который меня постоянно таскал, быстро меня вытер и перенес на кровать, с непривычной бережностью накрыв одеялом. Интересно, с чего это такая нежность? Попросив его заказать мне новую коляску, потому как моя старая была уничтожена, я откинулся на прохладных простынях.
Лежа в темноте, я размышлял о нападении. Кому это было нужно? Если так, навскидку, то почти всем. Скольким аристократам этого города я отдавил любимую мозоль, сосчитать не получится, а значит, попытаться устранить меня мог каждый. Следовательно, надо затаиться, пока отец будет вести расследование. На этот раз спустить все на тормозах у него не получится — свои же не поймут. Нападение на наследника приравнивается к объявлению войны роду. И вообще, на меня могли напасть ещё и из-за его дел, так сказать, решили отомстить. Не всем нравится власть Мышкиных в этом городе.
Едва слышно скрипнула дверь и в мою комнату просочилась тень, замерев у моей кровати. Убивать, что ли, пришли? Черт, и перевязь с иглами на тумбочке лежит — быстро не схватить!
А тень, немного постояв, сделала шаг и нырнула ко мне под одеяло, плотно прижавшись. В темноте я нащупал светильник, и слабый свет развеял мрак комнаты.
— Господин, -жаркие губы девушки коснулись моего уха, и меня пробрала дрожь, — я знаю, вам больно, вы напряжены... Позвольте мне вам помочь. Говорят, если разделить на двоих самую жуткую боль, она станет легче, — с этими словами она чуть отодвинулась. Инстинктивно я потянул ее за руку обратно.
— Ах! — её маленькое тело уютно устроилось у меня на груди. Наши взгляды встретились. Её слегка сонные глаза были мокрыми от слёз. Лицо девушки просто пылало румянцем, её губы сами потянулись ко мне. Я положил руку ей на спину и привлёк поближе. Сердцебиение Милы сразу участилось. Она была такой горячей, её словно в жар бросило.
— Всё, всё хорошо.
Это она о чём, что «хорошо»?
— К-когда мужчина в печали, ему надо переспать с женщиной, я слышала, это поможет ему прийти в себя...
И кто ей это сказал? А, наверняка ее подружка служанка.
— С женщинами то же самое. Они тоже хотят забыть о болезненных вещах. Поэтому позвольте мне провести эту ночь с вами и разделить вашу боль.
— Мила, не...
— Я так хочу, а не потому, что должна, -прервала она меня, — в прошлый раз мы не закончили. Надеюсь, сейчас все получится. Вы лежите, я все сделаю сама. Алена вроде говорила, как там надо... -с трудом различил я ее еле слышное бормотание.
Она начала медленно двигаться вниз, едва скользя по мне губами, но в меня в этот момент будто бес вселился. Развернувшись, я подмял под себя слабо пискнувшую от неожиданности девушку и навис над ней, уперев руку в кровать. Мила посмотрела на меня испуганным взглядом и прижала руки к груди. Мы смотрели друг другу в глаза всего пару мгновений, но в этот раз я увидел в ее испуганных глазах ещё и признаки нарастающего возбуждения. От нее слегка пахло алкоголем, видно выпила перед тем, как идти ко мне, отчего и стала такой смелой.
Я не стал себя сдерживать и жадно впился в губы девушки страстным поцелуем, проводя языком по ее губам и играя с ее языком. Она же в ответ на мой поцелуй обхватила меня руками за плечи и раздвинула ножки, позволяя мне удобнее устроиться сверху нее.
Да, мои ноги не работали, но сильные руки позволяли удерживать равновесие. Вдоволь насладившись губками красавицы, я начал постепенно спускаться к шее и осыпать ее поцелуями, чем начал доставлять ей удовольствие. Она пришла ко мне в ночнушке и трусиках, никакого намека на лифчик не было, поэтому я облокотился левым плечом на кровать, таким образом мы оказались боком друг к другу, а правой рукой, не стесняясь, залез к ней под ночнушку, где скрывались ее милые груди. Нащупав ладонью маленькие холмики Милы, я начал их массировать и сжимать, а большим пальцем играть с сосочком. От моих действий та начала тихонько постанывать, видимо, ей это приносило удовольствие.
Но вскоре и сама она начала активно пытаться исследовать руками пытаться мое тело, чему мешала моя пижама, в которой я обычно спал. С помощью девушки я снял с себя рубашку, а также помог ей снять с себя ночнушку. Мы оба остались голыми по пояс, но в отличии от Милы, которая осталась в одних трусиках, на мне остались брюки, и я, извиваясь ужом, быстро избавился от них, чтобы уравнять наше количество одежды.
