— Вот, — емко заметил плюнувший человек, — это губернатору.
— А это тебе, дурень! — заявил его товарищ, замахиваясь на Роджера.
Тот уклонился и, подставив плечо, сбил мужчину с ног. Однако за ним стояли другие, поэтому Роджер замер со стиснутыми кулаками, готовый защищаться.
— Не бейте его, парни, — одернул их мужчина в кожаном жилете. — По крайней мере, пока.
Он обошел Роджера, предусмотрительно держась на расстоянии.
— Видел ты рожу Триона или нет, не важно, но вот его войска-то ты видел, верно?
— Да.
Сердце колотилось в груди, в висках стучало, и все-таки Роджер почему-то не боялся.
— Так сколько у Триона людей?
Мужчина не сводил с Роджера внимательного взгляда. Отвечать лучше честно. Скорее всего, они знают правду; ничто не мешало регуляторам пересечь Аламанс.
— Чуть больше тысячи, — произнес Роджер, точно так же изучая лицо мужчины. На нем не отразилось удивление — он знал. — Зато они обучены. И у них есть артиллерия. Полагаю, у вас ее нет, сэр?
Лицо мужчины стало непроницаемым.
— Полагай что хочешь. Можешь передать Триону, что нас в два раза больше. Обучены мы или нет… Мы все вооружены, у каждого по ружью.
Он запрокинул голову, щурясь на солнце.
— Час, верно?.. Идите-ка назад, на ту сторону, сэр. Передайте губернатору, что мы хотим высказаться и сделаем это по-своему. Если он прислушается и выполнит наши требования, отлично. Если нет… — Регулятор коснулся висящего на поясе оружия и мрачно кивнул.
Роджер окинул взглядом умолкших людей, не говоря ни слова, развернулся и ушел. В шелесте весенней листвы ему слышался голос преподобного.
Хорошо бы попытку тоже зачли.
Прохладный ветерок коснулся щеки, и я вздрогнула, хотя день стоял теплый. В голову пришла абсурдная мысль, что меня коснулось перышко, словно мимо по своим мрачным делам пролетел Ангел смерти.
— Чушь, — буркнула я вслух.
Эван Линдси услышал и тут же глянул на меня — мимолетно. Он, как и все остальные, глазел на восток.
Люди, не верящие в телепатию, никогда не служили в армии и не ступали на поле битвы. Что-то передается от человека к человеку, когда войско готово выдвигаться. Это чувство звенит в воздухе; наполовину страх, наполовину нетерпение, оно щекочет кожу и вгрызается в позвоночник, словно вдруг нахлынувшая похоть.
Вестника еще не было, но я знала, что он появится. Что-то где-то случилось.
Все словно вросли в землю в ожидании. Меня охватило страшное желание пошевелиться, развеять чары, руки так и чесались что-то сделать. Котел закипел, и вода ждала своего часа, накрытая куском чистой ткани. На пне стоял мой медицинский сундучок. Я откинула его крышку и в который раз принялась бездумно перебирать содержимое, хотя прекрасно знала, что там все в порядке.
Атропин, белладонна, настойка опия, лавандовое масло, масло можжевельника, болотная мята, язвенник… и коричневая бутылочка спирта. Без него никак. В фургоне у меня стоял целый бочонок.
Краем глаза я уловила движение. Джейми. Его рыжие волосы вспыхнули в лучах солнца, проникающих сквозь листву деревьев, под которыми он проезжал. Он то наклонялся шепнуть кому-то слово, то касался чьего-то плеча, словно волшебник, возвращающий статуи к жизни.
Я замерла, сжав передник в пальцах. Джейми шутил и подбадривал, небрежно касаясь рук людей, и все же в нем чувствовалась напряженность. Когда он в последний раз стоял с армией, ждал приказа о наступлении?..
У Каллодена, с содроганием подумала я, и волоски на руках встали дыбом, бледные в лучах весеннего солнца.
Раздался топот копыт, затрещали кусты. Все развернулись на звук, сжимая в руках оружие. А потом дружно вздохнули и удивленно забормотали, когда первый всадник появился на поляне, наклоняя ярко-рыжую голову, чтобы не зацепить кленовую ветвь.
— Господи Иисусе! — воскликнул Джейми на всю поляну. — А она-то какого черта здесь делает?!
Мужчины, узнавшие ее, рассмеялись, и напряжение треснуло, словно лед. Плечи Джейми немного расслабились, однако навстречу он пошел с крайне мрачным видом.
К тому времени, как Брианна остановила лошадь и спрыгнула с седла рядом с Джейми, я тоже успела к ним приблизиться.
— Что… — начала я, но Джейми уже подошел к дочери вплотную и, схватив ее за руку, быстро и тихо говорил по-гэльски.
— Простите, мэм, она настояла… — Из зарослей показалась вторая лошадь, на которой с виноватым видом сидел чернокожий парень, Джошуа, конюх Иокасты. — Я не смог ее остановить, миссис Шерстон тоже. Мы очень старались.
— Ясно, — вздохнула я.
