Щеки Брианны, выслушивающей отповедь отца, пылали, но садиться на лошадь и уезжать она не собиралась. Она что-то ответила, тоже по-гэльски, и Джейми попятился, будто его оса в нос ужалила. Брианна коротко кивнула, довольная результатом, и отвернулась. Тут она увидела меня, и ее лицо осветила широкая улыбка.
— Мама!
Брианна меня обняла. От нее слабо пахло свежим мылом, воском и терпентином. На подбородке виднелся след голубой краски.
— Здравствуй, милая. Откуда ты приехала?
Я поцеловала Брианну в щеку и отступила, радуясь ее появлению, несмотря ни на что. Одета она была очень просто: в коричневое платье из грубого домотканого полотна. Длинные рыжие волосы были собраны в косу. За спиной, на шнурке, висела соломенная шляпа.
— Из Хиллсборо. Вчера у Шерстонов были гости, за ужином они рассказали, что здесь расположился ваш лагерь… вот я и приехала. Привезла немного еды, — она махнула на набитые седельные сумки, — и трав из сада Шерстонов, может, тебе пригодятся.
— Да, чудесно. — Я почувствовала спиной, как надо мной возмущенно навис Джейми. — Э-э… не подумай, что я тебе не рада, солнышко, но скоро здесь начнется битва и…
— Знаю. — Румянец, так и не схлынувший с ее щек, стал ярче. — Ничего страшного. Я приехала не сражаться. Иначе надела бы бриджи.
Брианна бросила взгляд за мое плечо, откуда донеслось громкое фырканье в сопровождении хохота братьев Линдси. Я тоже не сдержала улыбки.
— Я останусь с тобой, — произнесла она тише и коснулась моей руки. — Придется ухаживать за ранеными… я помогу.
Я колебалась. Если дело дойдет до сражения, лишние руки мне пригодятся. Брианна, разумеется, не медсестра, зато знала о микробах и антисептиках, а это в каком-то смысле важнее, чем анатомия или физиология.
Бри расправила плечи, пробежала взглядом по лицам собравшихся в тени клена мужчин.
— Где Роджер? — спросила она спокойно.
— В порядке, — заверила ее я, надеясь, что так и есть. — Утром Джейми отправил его на ту сторону реки, под белым флагом, чтобы он привел Эрмона Хазбенда для разговора с губернатором.
— Он там? — Брианна невольно повысила голос, потом взяла себя в руки. — У врага? Если их можно так назвать.
— Он вернется. — Джейми стоял рядом со мной, рассматривая дочь без удовольствия, но смирившись с ее присутствием. — Не волнуйся, малышка. Под белым флагом его никто не тронет.
Внезапно побелев, Бри вскинула голову, вглядываясь в сторону реки.
— А этот флаг ему поможет, когда начнется стрельба?
Ответом, который она знала и сама, было «скорее всего, нет». Джейми даже не стал произносить это вслух, как и то, что стрельбы, возможно, получится избежать. Воздух потяжелел и пропитался едкими запахами просыпанного пороха и человеческого пота. Все замерло в ожидании.
— Он вернется, — повторил Джейми мягче и убрал с лица Брианны упавшую прядку волос. — Обещаю, милая.
Она внимательно посмотрела на отца и молча кивнула. Поцеловав дочку в лоб, Джейми отошел к Робу Бирнсу.
Бри глянула ему вслед, а потом развязала шнурок своей шляпы и присела рядом со мной на камень. Руки ее слегка дрожали. Брианна глубоко вздохнула и зажала их между колен.
— Я могу сейчас помочь? — спросила она, кивнув на открытый сундучок. — Что-нибудь принести?
Я покачала головой:
— Нет, у меня все есть. Остается только ждать, — скорчила я гримасу. — Самое сложное.
Брианна что-то буркнула, неохотно соглашаясь, и с хмурым видом оценила мои приготовления: костер, кипящую воду, раскладной стол, большой набор инструментов и маленькую сумку с предметами первой необходимости.
— А что там? — Она легонько ткнула ботинком холщовую сумку.
— Спирт и бинты, скальпель, щипцы, пила для ампутации, жгуты. Если получится, раненых будут приносить ко мне или к другим хирургам. Но если придется отправиться на поле боя к тяжелораненому, все необходимое должно лежать наготове.
Брианна сглотнула и вновь побледнела так, что на носу резко выделилась россыпь веснушек. Затем набрала было воздух, чтобы заговорить, и вдруг подозрительно принюхалась. Длинный нос шевельнулся, словно хоботок муравьеда.
Я тоже чувствовала этот запах — из рощи доносилась вонь свежих испражнений.
— Такое часто бывает перед сражением, — тихонько пояснила я, стараясь не смеяться над тем, как дочь кривится. — У бедняг расстройство.
Взгляд Брианны вновь начал блуждать по поляне, от одного человека к другому. Я знала, о чем она думает. Как такое возможно? Как смотреть на человека, целого и живого — вот он наклоняется к товарищу, тянет руку за флягой, то хмурясь, то улыбаясь, — и понимать, что скоро он будет ранен… или убит?
Тому, кто не видел, такого и не представить. Но можно помнить… Я кашлянула, надеясь отвлечь нас обеих.
— Что ты сказала своему отцу, а? Когда приехала, вы заговорили по-гэльски.
