Мораг повернулась к мужу, решительно сжав губы.
— Поклянись, Уильям Бакли, что ты не тронешь и волоска на голове этого человека!
Бакли слегка выпучил глаза и сжал кулаки, но она, маленькая и яростная, твердо стояла на своем:
— Поклянись! Или, Бог свидетель, я не лягу в постель с убийцей!
Бакли глянул на угрюмого чернобородого и другого товарища, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу, словно очень хотел в туалет. Солдаты Триона приближались. Затем Бакли посмотрел жене в лицо.
— Хорошо, Мораг, — проворчал он и подтолкнул ее. — Давай, иди!
— Нет.
Она взяла руку мужа и притянула к себе. Маленький Джемми уже успокоился и теперь прижимался к плечу матери, шумно посасывая большой палец. Мораг положила ладонь Бакли на головку сына.
— Поклянись головой сына, Уилл, что ты не причинишь вреда этому человеку и не дашь ему умереть.
Роджер мысленно зааплодировал этому жесту, но все равно испугался, что Мораг зашла слишком далеко. Бакли оцепенел, к его лицу прилила кровь. Однако затем он коротко кивнул.
— Клянусь, — тихо произнес он и опустил руку.
Лицо Мораг расслабилось, и она, не говоря больше ни слова, поспешила прочь. Роджер наконец выдохнул. Господи, что за женщина! Он отчаянно надеялся, что с ней и с ребенком все будет в порядке… хотя если ее тупоголовый муж хочет споткнуться о чью-нибудь нору и сломать себе шею…
Уильям Бакли уставился на Роджера, задумчиво сощурив зеленые глаза.
— Давай же, Бак! — Его товарищ оглянулся в сторону реки, откуда доносились громкие выкрики — солдаты прочесывали местность. — У нас нет времени. Говорят, Трион будет вешать пленников!
— В самом деле? — негромко отозвался Бакли.
Он некоторое время смотрел Роджеру прямо в глаза, и тому показалось, что в глубине зелени шевельнулось нечто знакомое. По спине прошел холодок.
— Он прав, — подтвердил Роджер. — Идите. Я тебя не выдам… ради твоей жены.
Бакли задумчиво сжал губы.
— Нет, — наконец сказал он. — Вряд ли ты сможешь. В смысле, меня выдать. — Он поднял с земли влажный и грязный белый флаг. — Иди, Джонни. Присмотри за Мораг. Я приду позже.
— Бак…
— Иди! Я в безопасности.
Не сводя глаз с Роджера, Бакли с легкой усмешкой достал из кармана маленький серебристый предмет. Потрясенный Роджер узнал собственный значок с грубо выжженными на олове черными буквами «ОФ».
Подбросив значок на ладони, Бакли повернулся к чернобородому.
— У меня есть одна мысль, сэр, насчет нашего общего друга, — кивнул он на Роджера. — Вы со мной?
Чернобородый глянул на Роджера, потом на Маккензи, и под его красным опухшим носом расползлась ухмылка. Холодок, пробежавший по спине Роджера, вдруг превратился в полноценный страх.
— Помогите! — взревел он. — Солдаты, на помощь! Помогите!
Роджер перекатился, избегая их рук, но чернобородый успел схватить его за плечи. Из-за деревьев донеслись голоса и топот ног.
— Нет уж, сэр, — произнес Уильям Бакли, а затем железной хваткой вцепился в челюсть Роджера, вынуждая открыть рот. — Я правда не думаю, что вы заговорите.
С легкой усмешкой он вновь затолкал Роджеру в глотку влажную ткань бывшего флага и крепко завязал рот изодранным шейным платком.
Когда кусты раздвинулись, он повернулся в их сторону и махнул рукой со значком, сердечно приветствуя пришедших.
Ружейный выстрел раздробил локоть Дэвида Уингейта. Ему не повезло: если бы пуля попала на дюйм выше, она сломала бы кость, зато травма легко бы зажила. Я сделала полукруглый надрез с внешней стороны сустава и выскребла расплющенную пулю с осколками кости. Хрящ был сильно поврежден, а сухожилие бицепса полностью оторвано, его серебристый конец прятался в темно-красной мышечной плоти.
Я задумчиво пожевала нижнюю губу. Если ничего не сделать, рука останется безнадежно искалеченной. Если удастся прикрепить оторванное сухожилие и правильно расположить кости в суставной капсуле, бедолага, вероятно, еще сможет ею хоть как-то пользоваться.
