Первое лицо кивнуло, а потом повернулось в сторону и вверх, обращаясь к кому-то высокому. Роджер поднял взгляд и резко дернулся, приглушенно вскрикнув: на него смотрели холодные зеленые глаза.
— Это Джеймс Маккуистон, — произнес зеленоглазый. — Из Хаджинс-Ферри.
— Вы видели его в битве?
Теперь Роджер хорошо рассмотрел первого человека — мужчину сорока лет в военной форме. И еще кое-что показалось знакомым… Джеймс Маккуистон…
— Он убил человека из моего отряда, — гневно сказал зеленоглазый. — Хладнокровно застрелил, когда тот лежал на земле, раненный.
Губернатор… это, должно быть, губернатор… Трион! Вот его имя!
Губернатор хмуро кивал.
— Возьмите и его, — произнес он и отвернулся. — Трех пока достаточно.
Роджера вздернули на ноги и потащили вперед. Он потерял равновесие, однако не упал — его с двух сторон поддерживали мужчины в форме. Он попытался вырваться и найти зеленоглазого — черт возьми, как же его зовут? — но его грубо развернули и повели к возвышенности, где рос огромный дуб.
Холм окружало море людей, однако они тут же расступались, пропуская Роджера и его конвоиров. Маккуистон. Имя вдруг вновь возникло в сознании. Джеймс Маккуистон. Один из второстепенных вдохновителей движения регуляторов, подстрекатель из Хаджинс-Ферри.
Почему, черт побери, этот зеленоглазый… Бакли! Облегчение от того, что он наконец-то вспомнил имя, мгновенно сменилось потрясением, когда Роджер понял, зачем Бакли назвал его Маккуистоном. Почему…
Сформулировать вопрос он не успел. Первые ряды раздвинулись, и он увидел под деревом лошадей. С ветвей, над пустыми седлами, болтались петли.
Лошадей держали под уздцы, пока пленников сажали верхом. По щеке мазнули листья, в волосах запутались веточки, и Роджер машинально пригнулся, чтобы не повредить глаза.
Он вдруг различил в толпе женщину с ребенком на руках — эдакую маленькую Мадонну в коричневом, и резко выпрямился. В груди полыхнуло огнем от воспоминания о Бри с Джемми. Роджер бросился вбок и стал падать, однако его водрузили на место, отвесив крепкую затрещину. Он затряс головой и сквозь пелену выступивших слез увидел, как Мадонна передала свою ношу кому-то в руки, а затем, подхватив юбки, понеслась вперед, словно за ней гнался сам дьявол.
Что-то упало на грудь, тяжелое и скользкое, как змея. Шеи коснулась колючая пенька, затянувшись сильнее, и Роджер закричал сквозь кляп.
Он боролся, не думая о последствиях, ведомый отчаянным стремлением выжить. Несмотря на кровоточащие запястья, сведенные мышцы, возмущенно взбрыкнувшую лошадь, чьи бока он слишком сильно сжал ногами, он бился в путах с такой силой, которую никогда в себе не ощущал.
Заплакал ребенок, потерявший мать. Толпа успела стихнуть, и крики малыша разносились по всей поляне. Смуглый солдат сидел на коне, подняв руку с клинком, и что-то говорил, но Роджер ничего не слышал из-за грохота собственной крови в ушах.
Кости запястий хрустнули, и по одной из рук прокатился жар — порвалась мышца. Клинок понесся вниз, вспыхнув на солнце. Ягодицы Роджера соскользнули с крупа лошади, ноги беспомощно обвисли. Мучительный толчок…
Он болтался, дергая ногами, пиная воздух, и слышал отдаленный гул толпы. В груди горело, спина выгнулась, а перед глазами стояла темнота, лишь в уголках глаз иногда вспыхивали молнии. Он хотел обратиться к Богу, но в душе не нашлось мольбы о спасении, лишь крик «Нет!» отдавался эхом в костях.
А затем упрямое желание жить его оставило и тело обвисло, стремясь вернуться в землю. С дуновением прохладного ветерка Роджер ощутил тепло стекающих по ногам испражнений. В глазах вспыхнул яркий свет, и последним, что Роджер услышал, был далекий плач осиротевшего ребенка.
Джейми и Бри уже были готовы ехать. Очень многие, несмотря на усталость, предложили помочь с поисками, от чего Брианна закусила губу. Я знала, что она искренне им благодарна, но на подготовку большой группы требовалось время. От нетерпения на коже Брианны выступили алые пятна.
«Маленький Джош» слегка побаивался новой должности помощника хирурга, но, в конце концов, конюх привык лечить лошадей. Единственная разница в том, пояснила я, заставив его рассмеяться, что люди могут рассказать, где болит.
Я мыла руки, готовясь зашить разбитую голову очередного пациента, когда с края поляны донесся непривычный шум. Джейми тоже его расслышал и, повернувшись, поспешил в ту сторону.
— Что там? — спросила я.
К нам бежала молодая женщина. Она была маленькой и сильно хромала, потеряв по дороге ботинок, но из последних сил упрямо двигалась вперед. Мердо Линдси, поддерживавший ее с одной стороны, что-то ей говорил, пытаясь успокоить.
— Фрейзер! — выдохнула она. — Фрейзер!
Женщина протолкнулась сквозь толпу собравшихся мужчин, отчаянно вглядываясь в их лица. Ее каштановые волосы спутались, из них торчали листья; кожа была покрыта свежими царапинами.
— Джеймс… Фрейзер… я должна… Это вы?
Джейми шагнул вперед и схватил ее за руку.
— Я Джейми Фрейзер. Меня ищешь?
