— И тогда мы начали стрелять, — продолжил рассказчик. — Все закончилось довольно быстро. А кузен Миллард, как выяснилось, весьма шустрый, успел удрать, гад.
Вновь раздался смех, и я улыбнулась, поглаживая Дэвида по плечу. Он тоже прислушивался к беседе, с радостью отвлекаясь от боли.
— Верно, сэр, — согласился еще один человек. — Думаю, на этот раз Трион настроен на полную победу. Слышал, он намерен повесить главарей регуляторов прямо на поле.
— Он что?! — мгновенно развернулась я с повязкой в руке.
— Да, мэм, — отозвался мужчина, неловко коснувшись края шляпы. — Мне об этом сказал человек из отряда Лиллингтона.
— Жаль, если повесят квакера, — печально заметил еще один. — Старик Хазбенд — настоящий ужас в печати, но он не злодей. Как и Джеймс Хантер, и Ниниан Гамильтон.
— Может, Трион повесит кузена Милларда, — пошутил третий, пихнув соседа локтем. — Тогда ты от него избавишься, а жена будет винить губернатора!
Вновь раздался смех, но уже не такой веселый.
Война — это всегда плохо, даже если она неизбежна. А хладнокровная месть победителя выходила за все рамки. Однако, с точки зрения Триона, она необходима. Битва прошла, причем и быстро, и малокровно. Под моей опекой находилось всего двадцать раненых. Лишь один погиб. Судя по разговорам, это было бегство, а не резня, солдаты не очень-то горели желанием убивать соотечественников. Значит, большинство регуляторов уцелели. Наверняка губернатор чувствовал, что для закрепления победы необходим решительный жест, чтобы запугать выживших и раз и навсегда затоптать тлеющий огонек опасного восстания.
Раздались звуки возни, затем топот конских копыт. Я подняла взгляд. Бри тоже вскинула голову, и мы увидели Джейми и Мердо Линдси на одной лошади. Они оба спешились, и, попросив Мердо позаботиться о Гидеоне, Джейми тут же подошел ко мне.
По его встревоженному виду я поняла, что о Роджере он ничего не узнал. Джейми глянул на мое лицо и прочел в нем ответ на свой вопрос. Его плечи на миг поникли.
— Поищу на поле боя, — тихо сказал он. — Я уже передал другим отрядам. Если его найдут, нам тут же сообщат.
— Я с тобой. — Брианна уже успела стянуть грязный передник.
Джейми внимательно на нее посмотрел и кивнул:
— Хорошо, девочка, конечно. Только погоди немного, я позову маленького Джоша в помощь твоей матушке.
— Тогда я… я приготовлю лошадей.
Брианна выронила бутылку с водой и сумела ее поднять лишь после нескольких неуклюжих попыток.
— С ним все будет хорошо, — произнесла она. — Мы его найдем.
— Да, — подтвердила я, сжав ее руку. — Я знаю, что найдете.
Я наблюдала, как Брианна спешит через поляну, приподняв юбки, и чувствовала, как где-то в животе тяжелым комом оседает страх.
Роджер медленно пришел в себя. Все болело, страшно хотелось пить. Он понятия не имел ни где находится, ни как сюда попал. Вокруг раздавались голоса; за пределами его понимания что-то говорили, а скорее кричали, как гарпии. В какой-то момент Роджеру показалось, что голоса звучат в его голове. Он даже видел их в виде маленьких коричневых существ с кожаными крыльями и острыми зубами. Хорошо бы кто-нибудь раскрыл его череп, выпустил голоса, чтобы осталась лишь ослепительно-белая, пустая кость.
Роджер сам не понял, как открыл глаза, и какое-то время оцепенело смотрел вперед, думая, что эта картина — продолжение его видений. Перед ним толпились люди, разношерстное море цветов — синего, красного, желтого с пятнами зеленого и коричневого…
Все виделось фрагментами — вот отдаленное скопление голов, висящих в воздухе, словно волосатые воздушные шары; вот рука с алым знаменем, отделенная от тела. Несколько пар ног, совсем рядом… Он сидит на земле? Да. Мимо уха с жужжанием пролетела муха и села на верхнюю губу. Роджер машинально дернулся и только тогда понял, что он действительно в сознании. И до сих пор связан.
Кисти онемели и утратили чувствительность, зато боль терзала напряженные мышцы рук и плеч. Роджер потряс головой, пытаясь рассеять туман, и тут же об этом пожалел. От ослепительной вспышки боли на глазах выступили слезы.
Он зажмурился и глубоко вздохнул, заставляя себя ухватиться хоть за клочок реальности. Сосредоточься. Держись. Пронзительные голоса стихли, оставив звон в ушах, однако разговоры продолжались. Роджер улавливал отдельные слова и прокручивал их в голове, пытаясь понять.
— Пример.
— Губернатор.
— Веревка.
— Моча.
— Регуляторы.
— Тушеное мясо.
— Нога.
— Вешать.
— Хиллсборо.
— Вода.
Последнее слово имело смысл. Роджер знал, что такое вода. Он ее хотел, жаждал. В горле пересохло, а в рот будто запихали… да, там что-то есть.
— Губернатор.
Кто-то совсем рядом повторил это слово. Роджер поднял взгляд и с трудом сосредоточил его на лице — худом, смуглом и мрачном.
— Уверен?
— Да, сэр, — ответил другой голос, и Роджер разглядел второе лицо, знакомое, обрамленное густой черной бородой. — Видел его в лагере Эрмона Хазбенда, с которым он как раз и трепался. Спросите других пленников, сэр, они подтвердят.
