Впрочем, мне тоже стало интересно, когда же я последний раз знала, который час. На свадьбе Иокасты? Нет — в Аламансе, перед сражением. У полковника Эша были карманные часы, и… Нет, после битвы. И скорее всего, то был последний раз и для Роджера — если, конечно, он находился в сознании, когда полковой хирург объявил: сейчас четыре, а до пяти тот не доживет…
— Па, а что еще с ней можно делать?
Брианна бережно протянула астролябию Джейми, который тут же принялся стирать следы пальцев полой рубашки.
— Да кучу всего. Определять свое местоположение на море и на суше, отыскивать нужную звезду в небе…
— Очень полезно, — заметила я, — хотя часы все же удобнее. Впрочем, ты наверняка найдешь им другое применение.
— Ага. — Джейми бережно засунул инструмент в бархатный мешочек. — Мне нужно замерить наши участки — и как можно скорее.
Бри уже повернулась, чтобы уйти, но при этих словах остановилась.
— К чему такая спешка?
— Время поджимает.
Джейми поднял голову; радость от приобретения спала, уступив место серьезности. Он глянул через плечо: на крыльце никого не осталось, кроме меня, Брианны и Роджера.
Мистер Уэйнрайт, равнодушный к чудесам науки и техники, принялся разгружать тележку; мистер Баг ему помогал, а миссис Баг сопровождала процесс подробными комментариями. К завтрашнему дню о прибытии торговца узнает вся округа, и люди поспешат к нам, чтобы обменяться товарами и последними новостями.
— Вы оба прекрасно понимаете, что нас ждет. — Джейми перевел взгляд с Бри на Роджера. — Король проиграет, но земля-то останется. И если мы хотим ее удержать, нужно как следует все замерить и зарегистрировать. Когда начнется смута, людям придется оставить свою землю, уступить захватчикам. Вернуть ее будет дьявольски трудно, однако возможно — если есть документы.
Солнце искрилось в огненных прядях его волос. Джейми кивнул в сторону темной линии гор, обрамленной роскошными золотисто-розовыми облаками.
— Мы спасли Лаллиброх, передав право владения. А юный Саймон, сын Ловата, сражался за свою землю после Каллодена и получил назад большую часть — лишь потому, что у него были бумаги, подтверждающие права.
Он аккуратно положил мешочек в шкатулку и закрыл крышку.
— Вот и мне нужны бумаги. И неважно, который из Георгов будет править в то время, — земля останется нашей. И вашей, — добавил Джейми тихо, поднимая глаза на Брианну. — А после — ваших детей.
Я накрыла его руку ладонью. Кожа была теплой от работы и дневной жары, и пах он чистым потом. Рыжие волоски на предплечье переливались на солнце медью и золотом, и я вдруг поняла, зачем мужчинам нужно знать время: они хотят ухватить мгновение в тщетной надежде, что им удастся задержаться…
Брианна зашла в усадьбу, чтобы позаимствовать книгу, оставив Джема на кухне под присмотром миссис Баг. Отца в кабинете не было, хотя сохранился его запах — смутно различимая смесь кожи, опилок, пота, виски, навоза — и чернил.
Она потерла нос пальцем и улыбнулась. Роджер тоже пахнет всем этим, однако есть у него и свой запах. Какой? Раньше, когда он играл на гитаре, руки пахли металлом и лаком, но то было в прошлой жизни…
Отогнав неприятную мысль, Брианна сосредоточилась на книжных полках. Из последней поездки в Уилмингтон Фергюс привез три новых книги: сборник эссе Монтеня — на французском, не пойдет, потрепанный томик «Молль Флендерс» Дефо и тоненькую книжку Б. Франклина «Способы обретения добродетели».
Без вариантов, подумала она, доставая «Молль Флендерс». Книга явно видала лучшие времена: переплет потрескался, листы выпадали. Нет ничего хуже, чем дочитать до самого интересного места и обнаружить, что следующие двадцать страниц отсутствуют. Брианна осторожно пролистала книгу: вроде все на месте, хотя кое-где бумага смята или заляпана едой, к тому же пахнет жиром.
Грохот, донесшийся из маминого лазарета, заставил ее вздрогнуть. Бри рефлекторно оглянулась: конечно, сына рядом не было. Поспешно запихнув книгу на полку, она выбежала из кабинета, на секунду опередив мать в коридоре.
— Джем!
Дверца большого шкафа была распахнута, в воздухе стоял сильный запах меда. На полу валялась разбитая глиняная бутылка; посреди липкой золотистой лужицы сидел перемазанный Джемми, испуганно тараща круглые голубые глаза.
Кровь бросилась ей в лицо. Не обращая внимания на лужу, Брианна схватила сына за руку и подняла.
— Джеремая Александр Маккензи, ты — плохой мальчик!
Она поспешно осмотрела его на предмет порезов и синяков и, не найдя таковых, шлепнула по заднице.
Пронзительный визг пробудил было угрызения совести, однако, осмотревшись вокруг, Брианна с трудом подавила желание снова его шлепнуть.
— Джеремая!
Пол был усыпан раскрошенными сухими травами: розмарин, тысячелистник, чабрец. Марлевая полка, на которой они сохли, свисала рваными лоскутами. Повсюду валялись склянки и бутылки; у некоторых выпали пробки, и разноцветные порошки и жидкости добавляли красок в общую картину разорения. Большой холщовый мешок с крупной солью был распорот; там и сям поблескивали кучки белых кристаллов.
