С чувством полного удивления он понял, что его намеренно оскорбляли. Не только оскорбляли, но и предупреждали. Она посчитала, что он гоняется за предполагаемым наследством Брианны, и предупреждала его не предпринимать никаких юридических действий, чтобы получить его. Шок и гнев на мгновение связали его язык, но затем он нашел слова.
— О, вы подумали о гордости Джоан Финдли, но вы полагаете, что у меня ее нет? Миссис Камерон, как вы смеете предполагать…
— Вы красивый парень, дрозд, — сказала она, не отпуская его руки. — Я трогала ваше лицо. И у вас доброе имя МакКензи. Но в шотландских горах много МакКензи, не так ли? Некоторые из них люди чести, некоторые нет. Джейми Рой называет вас родственником, но возможно потому, что вы живете гражданским браком с его дочерью. Я не думаю, что знаю вашу семью.
Потрясение уступило месту желанию рассмеяться. Не знает его семью? Неудивительно, как бы он смог объяснить ей, что является внуком в шестом поколении ее родного брата Дугала? Так что он был не только родственником Джейми, но и ее племянником, хотя и слишком далеко по генеалогическому древу.
— И на сборе никто не знает, с кем бы я не разговаривала, — добавила она, склонив голову набок, как ястреб, высматривающий добычу.
Вот как? Она говорила о нем в своей компании и не смогла найти кого-нибудь, кто знал о его происхождении. Подозрительное обстоятельство, разумеется.
Он задался вопросом, считала ли она его мошенником, обманывающим Джейми, или полагала, что он участвует в каких-то махинациях самого Джейми? Нет, последнее вряд ли. Бри рассказала ему, что ранее Джокаста намеревалась сделать своим наследником Джейми, который отказался, опасаясь попасть в ее ловушку. Высокое мнение Роджера об интеллекте Джейми получило еще одно подтверждение.
Прежде чем он смог придумать какое-нибудь достойное возражение, она похлопала его по руке, все еще улыбаясь.
— Итак, я решила оставить все маленькому мальчику. Это будет правильное решение, не так ли? Брианна, конечно, сможет распоряжаться деньгами, пока маленький Джереми достигнет совершеннолетия, то есть если с ребенком ничего не случится.
В ее голосе определенно слышалось предупреждение, хотя ее рот продолжал улыбаться, а неподвижные глаза были направлены на него.
— Что? Что, во имя всех святых, вы подразумеваете под этим?
Он отодвинул табурет, пытаясь встать, но она сильнее схватила его руку. Она была довольно сильной, несмотря на возраст.
— Джеральд Форбс будет исполнителем моего завещания, и еще есть три опекуна, чтобы управлять имуществом, — пояснила она. — Если с Джереми все-таки что-то случится, все отойдет моему племяннику Хэммишу, — ее лицо теперь стало серьезным. — Вам не достанется ни пенни.
Он вырвал свою руку и, в свою очередь, сильно сжал ее ладонь, так что ее вздувшиеся суставы заскрипели. Пусть она прочитает по этому жесту, чего хочет он! Она охнула, но он не отпускал.
— Вы думаете, что я повредил бы ребенку? — его голос казался хриплым для своих собственных ушей.
Она побледнела, но сохраняла достоинство, сжав рот и подняв подбородок.
— Я разве так сказала?
— Вы много чего сказали, но то, что вы имели в мыслях, звучало громче, чем то, что вы говорили. Как вы смеете подозревать меня в таких вещах?
Он выпустил руку Джокасты, бросив ее на колени женщины.
Она медленно потерла покрасневшие пальцы другой рукой, морща губы в размышлении. Клапаны палатки колыхались на ветру со слабым потрескиванием.
— Хорошо, — произнесла она, наконец. — Я приношу вам свои извинения, мистер МакКензи, если я обидела вас. Но я полагала, будет хорошо, если вы бы будете знать, что я думаю.
— Хорошо? Кому?
Он вскочил на ноги повернулся ко входу. С большим трудом он подавил желание схватить фарфоровые блюда с пирожными и булочками и швырнуть их на землю на прощание.
— Для Джереми, — сказала она ровным голосом позади него. — И Брианны. Возможно, даже для вас, молодой человек.
Он круто развернулся, уставившись на нее.
— Для меня? Что вы имеете в виду?
Она слегка пожала плечами.
— Если вы не сможете любить ребенка ради него самого, я подумала, что вы сможете хорошо относиться к нему ради его наследства.
Он уставился на нее, слова застряли у него в глотке. Его лицо горело, и кровь звенела в ушах.
— О, я понимаю хорошо, — уверила она его. — Понимаю, что мужчина не может любить ребенка, которого его жена родила от другого. Но если…
Он сделал шаг вперед и резко схватил ее плечо. Она испуганно дернулась, мигая, и огонь свечи заплясал в топазовой броши.
— Мадам, — сказал он, говоря очень тихо в ее лицо. — Мне не нужны ваши деньги. Моей жене не нужны ваши деньги. И моему сыну они не нужны. Засуньте их себе в одно место.
Он отпустил ее и вышел из палатки, едва не сбив с ног Улисса, который в замешательстве посмотрел ему вслед.
В наступающих сумерках позднего дня люди продолжали переходить от костра к костру, как они делали во все время сбора, но сейчас на горе ощущались другие настроения.
