— То есть, ты думаешь, что я разрежу ему гланды, сделаю несколько стежков и отпущу его гулять? — спросила я сардонически.
— Ты хорошо справилась с собакой, — сказал он, усмехаясь.
— О, ты слышал об этом?
— Да. И о парне, который разрубил ногу топором, и о ребятишках с молочной сыпью, и миссис Буханен с зубной болью, и о твоем споре с Мюрреем МакЛеодом о желчных протоках джентльмена…
— Это было очень занятое утро, — я содрогнулась от воспоминания и сделала еще один глоток виски.
— Весь сбор говорит о тебе, сассенах. Я вспомнил библию, когда увидел толпу, окружающую тебя.
— Библию?
Я, должно быть, выглядела недоумевающей, потому что его усмешка стала еще шире.
— «И весь народ искал прикасаться к Нему, — процитировал Джейми, — потому что от Него исходила сила и исцеляла всех». [59]
Я невесело рассмеялась, прервав смех иканьем.
— Боюсь, что сейчас я совсем без сил.
— Не беспокойся, сассенах. Во фляжке еще много виски.
Спохватившись, я предложила ему выпить, но он отказался, задумчиво хмуря брови. Растаявший град оставил влажные пряди в его волосах, и они лежали полосками расплавленной бронзы на его плечах, как у статуи некоего военного героя, мокнущей в общественном парке.
— Значит, ты займешься его гландами, когда он появится в Ридже?
Я подумала и кивнула головой, сделав еще глоток. Опасность оставалась и там, и при других условиях я не решилась бы на операцию. Но состояние Джосайи было действительно ужасно, а длительная инфекция все равно убьет его, если я не предприниму никаких шагов для ее излечения.
Джейми удовлетворенно кивнул.
— Хорошо.
Мои ноги, все еще мокрые, оттаяли, и я начинала согреваться. В животе еще оставалось ощущение, будто я проглотила большой раскаленный камень, но сейчас я не обращала на него внимания.
— Я тут подумал, сассенах.
— Да?
— Насчет того, что говорится в библии…
— Святое писание сегодня не выходит у тебя из головы, да?
Он поглядел на меня, приподняв уголок рта.
— Ага. Я вот вспомнил. Когда архангел явился Саре и сообщил, что у нее через год будет ребенок, она засмеялась и сказала, что это шутка, так как у нее уже прекратились женские дела.
— Многие женщины в ее положении решили бы, что это шутка, — уверила я его. — Я частенько подумываю, что у Бога специфическое чувство юмора.
Он смотрел вниз на большой кленовый лист, который крошил большим и указательным пальцами, но я уловила слабое подергивание его рта.
— Я сам так подумываю время от времени, — сказал он довольно сухо. — Но, тем не менее, она действительно забеременела, не так ли?
— Согласно библии, да. Я не собираюсь утверждать, что Книга бытия лжет.
Я обдумала мысль о еще одном глотке виски, но решила сохранить его на дождливый — ну, скажем, на более дождливый — день и завинтила крышку. Я могла слышать звуки со стороны нашего лагеря и в холодном дуновении ветерка уловила вопросительные голоса.
— Кто-то ищет Самого, — сказала я. — Снова.
Сам оглянулся через плечо и немного поморщился, но не двинулся с места. Он откашлялся, и я увидела, что его шея немного покраснела.
— Хмм, вопрос в том, — произнес он, старательно избегая встречаться взглядом с моими глазами, — что, насколько я знаю, если ты не дева Мария, и здесь не вовлечен Святой дух, есть только один способ забеременеть. Я прав?
— Насколько я знаю, да.
Я поднесла ладонь ко рту, чтобы подавить икоту.
— А-а. Раз так… это значит, что Сара все еще спала с Авраамом в то время, да?
Он все еще не смотрел на меня, но у него слегка покраснели уши, и до меня с запозданием дошла суть этого религиозного обсуждения. Я тихонько толкнула его в бок носком башмака.
— Ты подумал, что я больше не захочу спать с тобой?
— Но ты ведь не хочешь меня сейчас, — указал он логично, не поднимая глаз от остатков раскрошенного листа.
— Я чувствую себя так, словно у меня в животе битое стекло, я почти насквозь промокла и в грязи по колени, тебя ищут и вот-вот объявятся здесь со сворой собак-ищеек, — сказала я довольно раздраженно, — и ты предлагаешь мне предаться с тобой разгулу на этих мокрых листьях? Если ты так…
— Нет, нет, — торопливо прервал он меня. — Я не имею в виду сейчас. Я имел в виду… Я только подумал, если…
Кончики его ушей уже пламенели. Он резко встал, с преувеличенной силой отряхивая засохшие листья с килта.
— Если — произнесла я предупреждающим тоном, — ты имел в виду сделать мне ребенка, Джейми Фрейзер, я проткну твои яйца вертелом, — я откинула голову и посмотрела на него. — Что касается того, чтобы спать с тобой, то…
Он прекратил стряхивать листья и посмотрел на меня. Я улыбнулась ему, позволив ответу отразиться на моем лице.
— Как только у тебя появится кровать, — сказала я, — обещаю, что я не откажусь спать с тобой.
— О, — сказал он и глубоко вздохнул, внезапно выглядя очень счастливым. — Тогда хорошо. Я только просто подумал…
Раздался громкий треск, и из зарослей калины высунулось худое возбужденное лицо Вемисса.
— О, это вы, сэр, — произнес он с облегчением.
— Полагаю, это я, — сказал Джейми, обреченно вздыхая. — Проблемы, мистер Вемисс?
