– Можно, конечно, запутаться, но все дело в том, что, на самом деле, это неважно. Пустяки, дело житейское.
Филипп родился немногими годами позже брата и умер своею смертью.
– А вот кому повезло, без второго слова.
Роста Деметрий был высокого, хотя и пониже Антигона, а лицом до того красив… прелестный, и внушительный, и грозный, юношеская отвага сочеталась с какою-то неизобразимою героической силой и царским величием. И нравом он был такой же, внушая ужас и, одновременно, горячую привязанность к себе. В дни и часы досуга, за вином, среди наслаждений и повседневных занятий он был приятнейшим из собеседников и самым изнеженным из царей, но в делах настойчив, неутомим и упорен, как никто. Поэтому среди богов он больше всего старался походить на Диониса, великого воителя, но, вместе с тем, и несравненного умельца обращать войну в мир со всеми его радостями и удовольствиями.
– Да! Этого у него не отнимешь – выпить он любил, как никто!
– Но как-то… критично все это…
А в семье у них все было иначе! И это не преувеличение.
Деметрий горячо любил отца. Однажды Антигон принимал какое-то посольство. Деметрий вернулся с охоты и с копьями в руке вошел к отцу, поцеловал его и сел рядом. Антигон уже отпустил было послов, но тут остановил их и громко воскликнул: «И об этом не забудьте рассказать у себя, что вот как относимся мы друг к другу».
– Вот видите! А не как у некоторых! Не будем колоть правдой глаза…
В согласии с сыном и доверии к нему он видел одну из надежнейших основ своего царства и признак его мощи. До какой же степени угрюма и замкнута всякая власть, полна недоверия и зложелательства, если величайший и старейший из преемников Александра горд тем, что не боится родного сына, но подпускает его к себе с оружием в руках! И гордость его небезосновательна: пожалуй, единственный царский дом, который на протяжении многих поколений не ведал подобных напастей, это дом Антигона, или, говоря понятнее и точнее, среди всех его потомков только Филипп убил своего сына. А ведь история чуть ли ни любого престола пестрит убийствами детей, матерей, жен. Что же касается избиения братьев, то оно повсюду признавалось необходимым для царя условием безопасности.
Такова жизнь. М-да.
– Вот они любили… нежное мясо… отец и сын. Зелени побольше. Да-да.
– И что? Так и должно быть.
– А другие?
– А что другие? Если другие нос себе отрежут, то и остальные должны? Удивляемся нормальному. Так и чего удивляться, что доля ненормального увеличивается.
Вначале Деметрий отличался и человеколюбием, и привязанностью к товарищам.
– Представьте себе!
– Не может быть!
– Что вы, как маленький! Я вам говорю.
– Тогда другое дело!
При дворе Антигона служил сын Ариобарзана Митридат, ровесник и близкий друг Деметрия. Он был вполне порядочный и пользовался доброй славой, но Антигон проникся подозрениями против него, увидев однажды странный сон. Царю снилось, будто он идет красивой и обширною равниной и засевает ее крупинками золота; из них поднимается золотая жатва, но когда Антигон, немного спустя, снова приходит на поле, он не видит ничего, кроме колючего жнивья. До крайности раздосадованный и опечаленный, он слышит чьи-то голоса, что, дескать, золотую жатву убрал Митридат и бежал к Эвксинскому Понту. Царь сильно встревожился. Взявши с сына клятву хранить молчание, он открыл ему свой сон и сказал, что намерен любыми средствами избавиться от Митридата и лишить его жизни. Услышав это, Деметрий был вне себя от огорчения, и, когда Митридат, по заведенному обычаю, пришел к нему, чтобы вместе провести время, Деметрий нарушить клятву и хотя бы словом обмолвиться о разговоре с отцом не посмел, но, отведя друга в сторону и убедившись, что никого рядом нет, древком копья написал на земле: «Беги, Митридат».
Итак… Беги, Митридат… Бе-ги, Мит-ри-дат…
Потом я все удалю… сотру… с лица земли… да, у нас хорошие отношения с отцом… просто, чудесные… как же мне страшно… и все же я его предупрежу… мы на охоте… на охоте… и я готовлюсь к ней… и волнуюсь… не хочу промаха!
Беги, Митридат!..
Митридат все понял и тою же ночью бежал в Каппадокию. А сну Антигона суждено было вскорости сбыться: Митридат завладел обширною и богатой страной и был основателем династии царей в Понте, которая прекратилась примерно в восьмом от него колене, свергнутая римлянами.
О, врожденная доброта и справедливость Деметрия!