Тончайшие абсолютно правильные черты лица… дивные локоны, ниспадающие, как волны моря… безукоризненной чистоты и пропорций мраморный лоб… божественные… завораживающие брови… прямая дуга… так не бывает… идеальная линия бровей… прямой точёный нос с чувственным вырезом ноздрей… невыносимая тайна глаз… губы… ради которых можно умереть… лицо неимоверной красоты!!!., шея, которой завидовали лебеди… и руки… эти руки!!!.. Я не верю, что женщина такой красоты могла совершать то, в чем ее обвиняют! Такого просто не могло быть!!!
Как бы я хотел быть на месте Зевса в ту ночь…
– Да. Это – правда.
– Слишком умная и серьезная для Афродиты, но красота ее – вполне достойна называться красотой Афродиты.
– Внешность богини! Согласен.
– Невероятно красива для Афины, но сила характера! Такой характер вполне мог бы быть и у Афины, и у Геры вместе взятых!
– Ум Афины!
– Бесспорно!
– Терпение… как у Геры к вечно изменявшему ей Зевсу…
– Филипп…
– Если бы я был Парисом, золотое яблоко с надписью «Красивейшей!» отдал бы Олимпиас!
И поучаствовать в оргии со всеми тремя богинями, как удалось Парису…
Как я могу определить достойнейшую, если не знаю, какова она в любви? А это ведь главное для самой красивой! Именно в любви женщина может достичь и достигает самой невероятной красоты!!!
На него обрушилась нечеловеческая сила… холодная нечеловеческая сила… это сладострастие было страшным… жестокость страсти – такого не могло быть… восторг ужаса ослепил!.. если бы он мог бежать… и его пощадили… в полной уверенности победы… такого не испытывал никто…
Как то, что происходило, могло сочетаться с материнской любовью?!.. Как?., какое-то обволакивающее облако… соединение со вселенной… с некоей материей… гора Ида… допустимо ли такое… смерть улыбнулась доброй всепрощающей улыбкой… он остался лежать…
И… Да!!! Он кричал и не слышал крика!!! Полет в небо!!! Вверх!!! Вверх!!! И!!! И…
– Не знаю. Мне непонятно.
– Но все говорят. Именно так и было. В стремлении расправиться со сторонниками Кассандра она казнила его брата и около сотни других знатных македонян.
Тем, что она учинила великую резню знатных людей по всей стране, словно лишь разъяренная женщина, а не царица, она обернула преданность народа в ненависть.
– Послушай… По её приказу фракийцы закололи соперника её внука, этого так называемого царя… Филиппа Арридея, и принудили его жену Эвридику повеситься.
– По ее… По ее ли?…
– Есть доказательства?
– А какие могут быть доказательства?
– Так я не верю.
– Хорошо. Она боролась за власть. Победила. В тот момент. И…
– Ведь это было выгодно не только ей. Все те, кто ее потом предал, они же и были рядом. Они же и были рядом. Они все время были рядом. Более того, они и при Эвридике были рядом.
– А Арридей?
– Безвреден, как трава.
– Он-то, да. Но вот рядом могла появиться другая… не Эвридика… совсем не Эвридика… кто угодно… Филипп Арридей, как знамя…
– Но пишут…
– Я тебя умоляю, и мы можем написать.
– Мы – не пишем. А они пишут.
– Заплатили и пишут.
– А…
– Хорошо заплатили…
– А…
– Очень хорошо заплатили. Они что? при этом были? как и мы, так и они…
– Кассандр бросил Афины… поспешил возвратиться с Пелопоннеса и осадил Пидну, где скрылась Олимпиас. Полисперхон, запертый военачальником Кассандра Калласом, выслал за Олимпиадой небольшой корабль, а также отправил гонца с письмом к ней, предлагая бежать на нем. Однако Кассандр узнал о содержании письма и перехватил этот корабль. Олимпиас ожидала в назначенном месте обещанного спасения.
Осада Пидны затянулась. В крепости Олимпиада располагала верными ей воинами, было даже несколько боевых слонов. На помощь родственнице вышел эпирский царь Эакид, но войска Кассандра заперли горные проходы и удержали Эакида от дальнейшего продвижения. Пока Эакид пребывал в бездействии, его подданные в Эпире взбунтовались и низвергли его… царя… впервые в истории Эпира. Кассандр же послал в Эпир править своего полководца Ликиска. Тода же Каллас сумел подкупить воинов Полисперхона, так что тот остался без армии. В крепости Пидны все слоны и большая часть лошадей погибли, начали умирать от голода и люди. Среди осажденных появилось людоедство. Многие дезертировали к Кассандру, который охотно их принимал. На его сторону стали переходить македонские гарнизоны и в других городах, за исключением Пеллы и Амфиполя.
Потеряв надежду на спасение, Олимпиас сдалась Кассандру на условиях своей личной безопасности весной, решив, что Полисперхон предал её. По её распоряжению верный ей Аристон, начальник гарнизона в Амфиполе, прекратил сопротивление Кассандру, хотя до того одерживал победы в стычках с его отрядами. Аристону обещали сохранить жизнь, но, опасаясь его популярности, Кассандр приказал умертвить Аристона.