– Пирр отчалил; но когда он вышел на середину Ионийского моря, его суда понес необычный для этого времени года бурный северный ветер. Благодаря храбрости и расторопности гребцов и кормчих, не щадивших труда и рисковавших своей жизнью, кораблю Пирра удалось приблизиться к берегу. Остальные корабли были рассеяны бурей, причем часть их снесло мимо берегов Италии в Ливийское и Сицилийское море, а прочие не смогли миновать Япигский мыс и, застигнутые ночной тьмой, были прибиты сильными волнами к непроходимым мелям. Погибли все корабли, кроме царского, который, благодаря своей величине и прочности, выдерживал натиск моря, пока волна била ему в борт; но затем ветер подул с суши, и появилась опасность, что, идя навстречу огромным валам, корабль будет разбит, а носиться в бушующем море по воле ветра, то и дело менявшего направление, казалось самым страшным из всех грозящих бедствий.
– Пирр выбросился в море, а приближенные и телохранители немедленно кинулись его спасать. Однако в темноте, в шуме прибоя, среди откатывающихся назад валов трудно было оказать ему помощь, и только на рассвете, когда ветер спал, Пирр выбрался на берег, изможденный телом, но бодрый духом, отважный и готовый преодолеть любые превратности. Тут сбежались мессапы, на землю которых его вынесло море, по мере сил оказали ему помощь и подвели к земле немногие уцелевшие корабли, на которых было несколько десятков всадников, меньше двух тысяч пехотинцев и два слона.
У каждого свой страх.
– Он хорошо плавает?
– Видимо, да. В любом случае, с этими силами Пирр направился в Тарент. Киней, узнав о прибытии царя, вышел со своей частью сил ему навстречу. Вступив в город, Пирр ничего не предпринимал против желания тарентинцев, пока не подошли спасшиеся корабли, и не собралась большая часть его войска. К этому времени Пирр увидел, что чернь в Таренте по доброй воле не склонна ни защищаться, ни защищать кого бы то ни было, а хочет лишь отправить в бой его, чтобы самой остаться дома и не покидать бань и пирушек. Потому он закрыл все гимнасии и портики, где тарентинцы, прогуливаясь, вершили военные дела на словах, положил конец неуместным пирам, попойкам и шествиям и многих призвал в войско. Производя этот набор, Пирр был так неумолимо суров, что многие из тарентинцев, которые не привыкли повиноваться и жили в свое удовольствие, а всякую иную жизнь считали рабством, покинули город.
У меня, по сути, такие же силы, какие были и у Александра. Я все расчитал. Ошибок нет. Ни одной.
– Значит, римский консул Левин с большими силами опустошил Луканию и наступает на Тарент.
– Царь послал к римлянам вестника, предложив им без войны получить от италиотов законное удовлетворение, а его, Пирра, сделать при этом судьей и посредником. Когда же Левин ответил, что римлянам его посредничество не нужно, а война с ним не страшна, Пирр выступил в поход и расположился лагерем на равнине между Пандосией и Гераклеей.
– Но что же будет с нами?..
Киней опять ничего не добился, а я ведь пошел на его поводу. Мы попробовали поговорить с этими… римлянами. Мне это не нравится. Они какие-то другие. Они не хотят даже говорить. О договоре речь вообще не возникла…
Похоже, что это не персы. Так бегать от меня, как те от Александра, эти не будут.
Интересно.
– Пирр счел неверным в бездействии смотреть, как приближается враг, и выступил с войском, не дождавшись прихода союзных отрядов.
– Узнав, что римляне остановились неподалеку, за рекой Сирисом, Пирр верхом отправился к реке на разведку; осмотрев охрану, расположение и все устройство римского лагеря, увидев царивший повсюду порядок, он с удивлением сказал своему приближенному Мегаклу, стоявшему рядом: «Порядок в войсках у этих варваров совсем не варварский. А каковы они в деле – посмотрим».
Раз такое дело, не будем спешить… не будем спешить. Поменяем решение.
– Учитывая результаты разведки, я решил дождаться союзников, а на тот случай, если римляне попытаются перейти реку раньше, поставить стражу, чтобы помешать переправе.
– Царь, мы не успели, римляне уже начали переправу, причем пехота переходила реку там, где был брод, а конница – в разных местах, так что пришлось, боясь окружения, отступить.