– А что, может получиться, – кивнул Шелестов. – Нужно подготовить места, где может расположиться группа, на случай если придется прикрывать отход. Нужно попасть в соседние товарные вагоны. И неплохо бы своего человека в этот мягкий вагон определить. Без этого может не получиться. Где Сосновский?
– В ресторане. У жены военного коменданта станции сегодня день рождения. Он со словаками раздобыл где-то хрустальную люстру в подарок. Дама покорена, и ее муж благодарен до крайности. Михаил хочет узнать, кто еще поедет в том вагоне, и хочет попасть туда легально.
И вдруг Буторин замер со стаканом в руке. Шелестов уставился на него, потом посмотрел назад. В дверном проеме стояла Ольга. Бледное лицо, под глазами черные круги, а сами глаза, как бездонные ямы, как две воронки от взрывов. Она смотрела на Шелестова, а потом сказала совсем чужим, незнакомым голосом:
– Я хочу пойти с вами и сражаться. Я должна отомстить за него.
– Видишь ли, девочка, – мягко начал Шелестов, но Ольга перебила его ледяным тоном:
– Я все знаю. Вы не верите, что я смогу, вы думаете, что я сломалась от горя. Нет, я холодна и расчетлива. Я знаю, что такое дисциплина и приказ командира. Без этого нельзя сражаться, без этого могут погибнуть твои товарищи. Я готова подчиняться, выполнять приказы. Просто я должна идти с вами…
А Коган с рабочими железнодорожного депо ночью, практически на ощупь, потому что нельзя зажигать свет, работали под пассажирским вагоном и внутри туалета. Пожилой рабочий, свернув с помощью Когана в туалете ковровое покрытие, добрался до линолеума. Провел рукой по поверхности и тихо сказал:
– Знатное изделие! У нас делали. Крупнейшие фабрики Европы по производству линолеума находились у нас в Одессе и в Риге. Джутовая основа, масла качественные. Эх, после революции потеряли мы многое. Ты проведи рукой, потрогай! Резать жалко…
– А ты попробуй у стены планку отодрать, – предложил Коган. – Потом на место поставим, никто и не заметит.
– Боюсь, на клею панелька держится, не на гвоздях. Ну, будем пробовать…
Вытянуть край жесткого линолеума без повреждений не удалось. Но Коган махнул рукой. Все равно пол застелен толстой ковровой дорожкой и место излома никто не заметит. Доски откручивали почти всю ночь, пока несколько подпольщиков следили, чтобы кто-то из посторонних или охрана не увидел или не услышал работу в мягком вагоне. Когда проем открылся, разведчик сам попробовал пролезть в него и подняться наверх.
– Нормально. Если поезд будет стоять, то пролезть пара пустяков. А на ходу и думать нечего! Все, ребята, складываем доски назад и накрываем! Скоро светать будет.
Состав собирали в день отправления. Товарные вагоны загружались возле пакгаузов, а потом маневровым паровозом собирались на первом пути. Пассажирский вагон поставили пятым. Шелестов в рабочей одежде, в надвинутой на глаза кепке курил на углу возле склада и посматривал на мягкий вагон. Первыми садились четыре женщины, видимо, местные фольксдойче[3]. Вели они себя довольно развязно, как барыни с холопами. И одна даже сделала какое-то замечание проводнику с пышными усами. Тот только послушно склонил голову. Через десять минут на машине к поезду подвезли еще пассажиров. Это была пожилая пара: степенного вида мужчина в шляпе и с моноклем и такого же преклонного возраста дама в сетчатых перчатках и шляпке. По виду – профессор с супругой. Пока никаких признаков усиленной охраны в вагоне. Впрочем, и инженера тоже пока не привезли.
А вот это уже интересно! Шелестов сдвинул кепку на затылок и даже присвистнул. К поезду подъехала конная рессорная коляска, и оттуда выбрались на нетвердых ногах четверо немецких офицеров. Судя по их состоянию и расстегнутым воротникам мундиров, им сейчас не хватало еще цыган с гитарами. Проводник покивал, послушно взял из коляски коробку, видимо, с бутылками и отнес в вагон. Офицеры смеялись и похлопывали старика по спине. Одним из четырех пьяных офицеров был Сосновский.
«Вот ведь артист», – подумал Шелестов и покачал головой. Получится или не получится у Михаила попасть на поезд, он не знал. Связи у них в последние двое суток не было. И теперь вот Сосновский в составе пьяной компании садился в поезд. Между прочим, это говорило о том, что офицеры никакого отношения к охране инженера не имели. Уже проще! Теперь надежда на то, что операция с похищением пройдет удачно, становилась реальной.
