Черная машина подъехала к вагону буквально за пять минут до отхода поезда. Шелестов отошел за угол, чтобы его мельком не увидели сопровождающие. Первым из машины вышел мужчина в хорошем сером костюме и шляпе. Он держал дверь открытой и помог выбраться второму мужчине. Тот опирался на плечо за плечо своего спутника, но потом пошел к вагону уже самостоятельно, правда, левую руку он держал прижатой к боку в согнутом положении. Значит, это и есть инженер Штернберг, а кто же с ним пошел в вагон? Ага, и водитель понес два чемодана следом. Подбежавший офицер откозырял мужчине, тот поднял руку и отдал какое-то распоряжение. Офицер снова козырнул и убежал. Так ведь это Юнге! Штандартенфюрер Юнге! Да, по описанию похож. Значит, лично решил сопроводить. Ну, тем хуже для тебя, Арвед Юнге.
Поезд тронулся точно по расписанию. Арвед Юнге стоял у окна в коридоре и ждал, когда лейтенант из комендатуры сообщит ему, что сообщение в Берлин отправлено. И когда поезд тронулся, штандартенфюрер увидел бегущего по перрону лейтенанта. Тот махнул рукой и закивал. Все сделано. Ну что же, можно и отдохнуть. Главное, создать такую ситуацию, в которой ты не виноват при любом повороте событий. Переложив ответственность за извлечение из болота самолета на немецкого инженера Карла Гумера, прибывшего вчера с фронта, Юнге отбыл в Берлин, сопровождая пострадавшего инженера. Ценность этого человека даже выше, чем ценность самолета. Это инженер-испытатель, который знает о машине, всех ее особенностях и дефектах намного больше других. А сам самолет… Если не удастся его извлечь, то можно просто уничтожить, взорвав прямо на болоте. Возможно, что русские снова двинутся вперед, и тогда торчать в этом городе Юнге совсем не хотелось.
Шум из купе, в котором ехали подвыпившие офицеры, доносился даже при закрытой двери. Но вот она откатилась в сторону, и по коридору пронесся дружный мужской хохот. Приоткрылась дверь соседнего купе, и оттуда выглянула пожилая женщина в дорожном платье, она хмуро посмотрела вдоль коридора и покачала головой со словами, что нужно вызвать проводника. Юнге не хотелось ехать в такой обстановке, тем более что проводник-словак ничем помочь не мог. И тогда штандартенфюрер решительно подошел к двери купе с веселыми пассажирами.
– Господа! Я попросил бы вас вести себя потише и скромнее, как и подобает немецким офицерам. В вагоне едут дамы и старшие по званию!
– Послушайте, вы… – начал было пьяный гауптман и принялся подниматься с дивана.
Но договорить он не успел. Во-первых, его ухватили за руки двое товарищей, а во-вторых, Юнге ледяным тоном представился:
– С вашего позволения, господа, штандартенфюрер СС! Надеюсь, мне не придется просить вас дважды?
В купе воцарилась гробовая тишина. Юнге обвел присутствующих холодным взглядом и удалился. Сосновский, сидевший у окна, так и не поднял головы, изображая задремавшего человека.
– Что там случилось? Что за шум? – приподнявшись на подушке, спросил Штернберг.
– Обычное дело. Офицеры в тылу часто увлекаются алкоголем и теряют представление о чести и порядочности. Полное падение дисциплины. Но думаю, они нас больше не станут беспокоить. Как вы себя чувствуете, господин инженер?
– Все хорошо, спасибо, – ответил Штернберг, снова укладываясь. Растяжение больше не беспокоит, ушибы – это только ушибы, а сломанные ребра срастутся. С ними можно ходить, вот только лежать не всегда удобно.
– Ничего, это пройдет. Во время войны случаются вещи и похуже. Скажите, Артур, вам знаком майор Вальдемар Зигель?
– Летчик? – сразу же спросил инженер и задумался. – Кажется, нет, такого имени я не встречал.
– Нет, не летчик. Армейский майор. А знакома вам некая врач Ханна Мельстах?
– Ханна Мельстах? – медленно повторил Штернберг. – Нет, в госпитале такой не было. Да и без госпиталя я совершенно точно не знаком с такой фрау. А почему вы спрашиваете, штандартенфюрер?
– Теперь я могу вам сказать. – Ослабив узел галстука, Юнге откинулся на спинку дивана. – Да, там, в госпитале, я умышленно ограничил доступ к вам абсолютно всех. Вы заметили, что навещать вас мог только обер-лейтенант Гайер. Могу теперь признать, что я опасался советской разведки, которая заинтересовалась вашим самолетом и вами как техническим специалистом, инженером-испытателем, летевшим на этом самолете. Я должен был вас обезопасить. А эти люди, которых я назвал вам, они были в поле моего подозрения. Я не совсем доверял этим людям.
– И они искали встречи со мной? – удивился инженер.
– Нет, не искали. Но я подозревал, что могли искать этой встречи. Но теперь вас ничто не должно беспокоить. Вы едете домой, поправитесь, а для этого лучшие берлинские врачи сделают все возможное. И вы снова возьметесь за работу на благо великого рейха!
