— Тогда не говорите. Действуйте, находясь в тени. Подумайте, как уважить обоих, не изменяя себе. Успокойте отца и мужа, когда они будут знать, что вы и наследник в безопасности, то окажутся свободнее в действиях. А вам, я бы советовал, обзаводиться своими людьми, теми, на кого сможете опереться лично вы и ваш сын в будущем. Я могу помочь, если пожелаете, и, надеюсь, смогу стать первым среди них.
— Зоряница сказала, что вы ничего не делаете просто так, — подумав, произнесла княгиня. — Что хотите взамен?
— Помните мои слова, что власть, богатство и сила хороши, только когда приносят плоды? — взгляд Златогоста стал особенно пристальным. — У меня есть всё из перечисленного, но нет семьи, людей с кем я мог бы разделить те блага, которые имею. Все мои жены шарахались от меня, как от чумного, умирали от тоски или сами лишали себя жизни, детей тоже не нажил. Уйду, ничего не останется.
Вспомнив тот животный страх, который сковывал людей при встрече с боярином, княгиня внимательнее прислушалась к собственным ощущениям. Её дорогое дитя, всё также согревало изнутри, огонечек всегда разгорался, когда боярин оказывался рядом. Горан говорил, что чем сильнее будет становиться их сын, тем сложнее наложить на неё чары.
— На вас проклятье? — неожиданно спросила Огнеслава.
— Кто бы мог подумать, что обрадуюсь этим словам, — кивнул Златогост. — Я ведь даже рассказать о нем никому не могу, таково условие. На моё счастье, оно почему-то на вас не действует.
— Как его снять?
— Я не знаю, но благодаря вам, княгиня, у меня появилась надежда.
— Зоряница же не умрет? — забеспокоилась Огнеслава, вспоминая про загубленных жен.
— Если сама не захочет, то нет. Её жизнерадостный и сильный дух стали настоящим украшением этого дома, — или мерещится средь мрака ночи, или боярин улыбнулся искренне, даже мечтательно. — В мои годы я не могу надеяться на любовь юной девы, но если бы в её глазах появилось хоть немного тепла, то и этого было бы достаточно.
— Добро, — произнесла она. — Будет на то воля богов, и я сумею воссоединиться с мужем, обязательно спрошу у него, как снять проклятье. Змей Горан ведает прошлое и будущее, уверена, он даст ему ответ.
Она не ошиблась, Златогост снова улыбнулся.
Небо хмурилось с самого утра, успеть бы до деревни доехать пока темнеющая над лесом туча не пролилась дождем. Мара оглянулась на племянниц. Девчушки старались вести себя чинно и с достоинством, но любопытные взгляды им не утаить. Впервые участвовать в одной из важнейших церемоний почитания предков всегда волнительно. Теперь они не просто младшие дочери, после смерти матерей и восхождения на трон Мары Мериновны, их во всеуслышание нарекли царевнами. Давно ли на лошадях сидеть научились, а уже должно оставить детские забавы и сопровождать тетку к священной роще. Вздохнув, отвернулась. Её сердце сейчас, как этот лес, над которым нависла сереющая мгла, замерло в ожидании.
Руки покоятся на луке седла. Любимый конь осторожно ступает по размокшей дороге. Чует, не только за хозяйку отвечает. Она так и не успела сказать Аскольду, что понесла. «Пусть будет дочь… — думала Мара. — Тогда, если не он сам, то хотя бы его дитя останется рядом со мной».
Она снова вспомнила, как проснулась среди ночи и увидела неведомый свет в глазах супруга. Взглянув, он даже не заметил её. Подвластный чужой воле, шагнул в светившийся рябью дверной проем, пропав без следа. Почему? Почему она тогда подумала, будто видит его в последний раз? Эта жуткая мысль не давала ей покоя, пока письма, отправляемые в Зеяжск, оставались без ответа. А потом явился Горан, бледный, как полотно, с глазами загнанного зверя. Одного взгляда хватило, чтобы понять: «Беда!»
Брат мужа явно скрывал от неё правду, когда пытался успокоить и взял обещание ничего не предпринимать, сидеть в тереме ожидая вестей. Первое время она так и делала, да только кто же усидит на месте, когда душа мучается неизвестностью. Тут срок пришел, поехать поклониться праматери, она и сорвалась. Светлоликая Идунн добра, всегда помогает тем, кто искренне на неё уповает. Может и теперь милость явит. В священной роще Мара будет молить за их народы, а для себя попросит лишь об одном, снова увидеть Аскольда живым и здоровым.
— Государыня, — потревожила её, подъехавшая ближе Яра, — нужно остановиться обождать.
— Зачем? — отвлекаясь от дум, спросила царица. — Деревня уже близко. Как бы под дождем не оказаться, взгляни на небо.
— Разведчики не вернулись, — объяснила воительница. — Я отправила ещё людей. Пока лучше остановиться.
— Мы в глухих местах. Кого здесь бояться? Разве что медведей да волков, — поглядывая на племянниц, проговорила царица. — Не хочу, чтобы девочки промокли. Едем!
Небо будто услышало её, отвечая порывом ветра, темнея с каждой минутой.
— Как скажете, — нехотя согласилась Яра, давая знак охране, подтянуться смыкая ряды вокруг царевен и самой Мары, шепча под нос. — Я с вами молодой поседею! Мало того, что в дорогу отправились все вместе, так еще и безопасностью пренебрегаете!
