Вдруг вихрь снега поднялся к небесам. В святилище стало тепло, будто пришла весна, а снежинки осыпались капельками воды. Толпа замерла, среди берез показалась лосиха. Степенно ступая, она шла прямо к людям. Лосиха не только появилась невесть откуда, она была совершенно белой с голубыми, как небеса, глазами. Синие искорки мерцали на шерсти животного. Ни у кого не возникло сомнений, что сама богиня явилась в свою рощу, приняв образ благородной лосихи.
Женщины бросились на колени, моля о благословении. Верея недоуменно оглядывалась на жриц, что дрожа от ужаса, наблюдали явление божества.
Лосиха неспешно подошла к, едва не теряющей сознание, Огнеславе и вдруг все услышали, как животное заговорило человечьим языком.
— Кто посмел привести его в женское святилище? — раздался над склонившейся толпой тихий величественный голос, в котором улавливались знакомые нотки.
Толпа недоуменно переглядывалась.
— Молодая княгиня носит под сердцем сына! — сообщил всё тот же голос. — Не место ему здесь!
— Прости великая мать! Прости! — запричитали жрицы. — Мы не знали!
— Уста ваши ядовиты! Мысли ваши вероломны! Вы дерзнули оклеветать мою дочь на святой земле. Скверна, что наполняет ваши сердца, оскорбила меня. Как смеете называться служительницами светлых богов?! — проговорила лосиха, глаза жриц закатились и все трое начали задыхаться, а после рухнули на землю. — Ответ на вопрос, уже известен княгине-матери! — лосиха взглянула на Верею. — Ты знаешь, кто виноват! Накажи их или прими наказание сама. А коли не послушаешь меня, небесная кара обрушится на весь народ.
Сказав, лосиха вновь зашагала вперед, исчезнув среди берез.
— Все вон! — быстрее прочих пришла в себя Верея. — Выводите княгиню! Быстрее!
Огнеславу подхватили и стремительно повели к повозкам. Оказавшись вне священной рощи, она почувствовала, как силы возвращаются.
— Радость то какая, княгинюшка! — кудахтали, обступившие её боярышни. — Светлая весть!
Огнеслава распрямилась, дыхание восстанавливалось, тело вновь обрело крепость. Внезапно помощницы замолчали и дружно опустили головы. Подошла княгиня-мать.
— Великая радость, дочка! — скрипя зубами, проговорила свекровь, она нервничала, лицо побледнело. — Теперь тебе нужно особенно беречь себя.
— Вы правы, матушка, — голос Огнеславы звучал мягко, однако глаза выдавали истинные чувства. — Но сегодня я узнала, что вам пытались навредить темной магией. Разве я теперь смогу жить спокойно?
Взгляд Вереи упал на тела жриц, которых выносили из рощи.
— Если они выживут, то понесут самое тяжелое наказание, какое возможно, — указала на едва живых служительниц богини княгиня-мать. — Эти презренные не только попытались оклеветать тебя, они предали светлых богов, осквернили святилище ложью, и едва не навредили наследнику. Я накажу их.
Собравшиеся вокруг заволновались, шепотом обсуждая сказанное Вереей. Явление богини в образе белоснежной лосихи видели все, поэтому сомнений не было. Только Огнеслава и несколько женщин из ближайшего окружения матери князя понимали, вина жриц лишь в том, что они исполнили приказ, пренебрегая своим долгом и клятвами.
По возвращении в Белый дворец, Верея проводила невестку в покои. Приказав, оставить их наедине, она, наконец, избавилась от фальшивой заботы в интонациях.
– Видно на то воля богов, чтобы это дитя появилось на свет в Белом дворце! — отстраненно проговорила свекровь. — Я уеду. Покину Зеяжск и поселюсь в Краснозерске. После сегодняшнего дня мне остается только молить богов о прощении и надеяться, что однажды мои сыновья одумаются. Хочешь стоять выше меня? Пожалуйста! Отныне, ты станешь главной женщиной в этом дворце, городе и государстве. Я больше не буду помогать тебе…
— Помогать мне? — возмущенно выдохнула Огнеслава. — Сегодня вы едва не погубили меня!
— Да, помогать тебе! — резко оборвала её Верея. — Тебе и моим сыновьям.
— После обвинения в темном колдовстве, мне оставалось только умереть! В самом лучшем случае, отправиться в изгнание! — вскричала Огнеслава, не сумев сдержаться. — Это вы называете помощью? Я принимаю, то, что меня вам не жалко, но внука своего могли бы пожалеть!
— Какая же ты глупая! — фыркнула свекровь.
— Зато вам ума не занимать! — огрызнулась молодая. — Почему вы так меня ненавидите?
— Думай, как знаешь! — отвернулась Верея. — Я сделала всё, что могла. Раз такова доля, живите по-своему. А я посмотрю, как у вас это получится. Ещё придет тот день, когда ты приползешь ко мне на коленях с мольбой о помощи.
Закончив свою речь, княгиня-мать удалилась, оставив Огнеславу сгорать от гнева в полном одиночестве.
Узнав о случившемся в святилище, говорили, Аскольд так разозлился, что немедленно потребовал у матери явиться к нему. Он никогда раньше не приказывал ей, а тут отправил письменное повеление. Представ перед сыном, Верея огорошила его известием, что уезжает молиться богам на Красное озеро.
