— Прошу княгиню отпустить домой мою сестрицу, Беляну Мстиславовну, — начал молодой боярин. — Сговорились о её свадьбе, готовиться надобно.
— Я бы с радостью, — мягко произнесла Огнеслава, — да только нет её во дворце. Сестра ваша отличилась при подготовке к приему и была в благодарность отпущена на поклон к вещим старицам, что живут при святилище Макоши, возле деревни Сушеницы. Беляна Мстиславовна сказала, что видела вещий сон, в котором Великая Мать повелела ей принять обет безбрачия и посвятить свою жизнь служению. Сон этот был так тревожен, что я не могла запретить ей отправиться к ведуньям за толкованием.
Закончив говорить, княгиня услышала шепотки, сидевших поодаль молодых боярышень. Елизар Светомилович же растерялся, он явно не предполагал подобного.
— На всё воля богов — вздохнул боярин. — Но прошу государыню, как сестра явится во дворец, сразу отправить её домой.
— На всё воля богов, — согласно кивнула Огнеслава. — Слово моё таково, если Беляна Мстиславовна вернется с толкованием, что сулит ей семейную жизнь, я сразу отошлю её к вам. Если же она примет обет безбрачия, то против воли богов не пойду.
Елизар поднял полный неуверенности взгляд. «Боится разгневать князя!» — поняла княгиня.
— Род Всеволодовичей много сделал для Зеяжска, а значит, я не могу обделить заботой будущее вашей сестры, — ответила на этот взгляд княгиня. — Обещаю, коли судьбой Беляны Мстиславовны станет служение, дам ей высокий пост при моем дворе. А ежели, ей суждено выйти замуж, то одарю за службу подарками и отпущу домой.
— Благодарю, государыня, — поклонился Елизар.
Когда он отправился восвояси, Огнеслава не стала откладывать то, о чем они договорились со змеедевой перед отъездом.
— Уважаемые боярыни, как думаете, какой чин должно пожаловать дочери Всеволодовичей, если она посвятит свою жизнь службе? — спросила княгиня.
— Род Всеволодовичей богат и знатен, их куда не назначь, могут оскорбиться! — подала голос одна из боярынь, остальные согласно закивали.
— Раз так, — произнесла Огнеслава, — при дворе есть только одно высокое место, что пустует из-за отъезда боярыни Добродеи. Коли нужно будет дать чин Беляне Мстиславовне, назначим её в казначеи. Добродея тоже вышла из рода Всеволодовичей, поэтому обиды не затаит. Что думаете?
— Не по летам ей столь высокий чин, государыня, — высказалась другая из знатных вдов. — По молодости может не справиться.
— На то и старшие, чтобы младших наставлять, — многозначительно взглянула на женщин княгиня. — Или ошибаюсь я, и придется назначить дочь Всеволодовичей на иное место? Но как быть, если каждая из вас незаменима?
— Княгиня права, — тут же нашлась самая старшая из боярынь. — Ежели все вместе наставлять её станем, то справится.
— Верно, верно! — поддержали сразу несколько голосов.
— Тогда так тому и быть, — заключила Огнеслава.
Поняв, что опасаться за своё положение при дворе не стоит, уважаемые вдовы расслабились и более к этой теме не возвращались. А вот молоденькие дочери боярские явно обеспокоились возможным возвышением Беляны. Только не по статусу им слово молвить.
Вечером Огнеслава припозднилась, отправившись в Черный дворец значительно позже, чем обычно. Избавившись от посторонних глаз, она вновь ощутила волнение. Мысли постоянно возвращались к утреннему видению. Няня говорила, сон на рассвете обманчив, якобы вещие сны утрами не снятся. Только избавиться от него, забыть, не получалось. Велимир упомянул тогда, её, Огневицу и некую «мать огненного сокола», сказав, что, по сути, они одно. Возможно, Славена и есть та самая «мать»? Мать-прародительница всего соколиного рода? «Нет, похоже на глупые фантазии! Нельзя воспринимать сны так близко к сердцу…» — убеждала себя княгиня.
Идя по мосту, среди хлопьев снега, которыми её осыпал начавшийся к вечеру снегопад, отчаянно пыталась унять смятение в душе. «И всё же… — спорила сама с собой, — Если Огневица и Славена это я, то почему ничего не помню? Я должна помнить!» Но тут вернулась мыслью к событиям прошлой ночи, растерянность на лице Горана, когда он признался, что память не сохранила событий, была так красноречива. Что есть память, если ты не совсем ты!
Остановившись, Огнеслава вцепилась озябшими пальцами в перила моста. Снег холодом обжег кожу. Запрокинув голову, она закрыла глаза, чувствуя, как снежинки ложатся на лицо. Хотелось закричать от бурливших внутри переживаний.
«Библиотека змея! — подумалось вдруг. — Горан говорил, что она хранит предания такой глубокой старины, о которой уже никто ничего и не помнит! Верно! Возможно, древние тексты укажут мне путь. А ежели ничего не найду, то хоть сердце успокою!» — решила для себя.
Обнадёжившись, она вновь заторопилась к супругу. Приближаясь к дверям библиотеки, увидела Чаяну. Тень уважительно поклонилась, но не сдвинулась с места, будто ожидая.
— Горан здесь? — тихонько спросила княгиня, ответив на приветствие.
— Да, хозяйка. Но не один, — многозначительно оглядываясь на дверь, сказала Чаяна. — С ним князь Аскольд.
— Доложи обо мне, не хочу помешать им.
