– «Кажется, вода закипела», – передразнивает Олю Андрей. – Что ты за девка такая? Не знаешь, как вода кипит?
– Отвали, придурок тупоголовый. Сам девка.
И снова борюсь с улыбкой. Эти двое каждый божий день только и делают, что ругаются. Кого-то мне напоминают.
Как только вижу, что Оленька набирает воздух в легкие, чтобы в очередной раз пожаловаться, не выдерживаю:
– Хватит. Пожалуйста! Вы бы лучше за наших поболеть сходили. Раз все равно только и делаете, что ругаетесь.
– Пойдем, Ласточкина, – дергает Андрей Олю за длинный хвост на голове.
– Разбежался. Я одна пойду, Соколов. С тобой стремно как-то.
Мы с Антоном провожаем горячую парочку подростков взглядами.
– Прям птичий ансамбль у тебя тут, – шутит он, обнимая меня со спины.
– Ага. Боюсь, это у них серьезно, – задумчиво произношу.
– Я тебя умоляю, Есь. Им по пятнадцать от силы.
– И что? – вздыхаю, выпутываясь из объятий.
Мало ли кто придет.
Вспомнив об обеде, осторожно, чтобы не обжечься, скидываю в котелок все заготовленное. Антон помогает, вскрывая ножом консервные банки. От аппетитного запаха тушенки на свежем воздухе желудок в трубочку сворачивается.
– Есения Адольфовна…
– Да? – откликаюсь.
На нашей полянке появляется новенькая коллега из Москвы. В модных, идеально сидящих на стройных ногах джинсах и черной косухе, из-под которой виднеется белоснежный свитер, на походницу она совершенно не походит.
Оделась как на осеннюю фотосессию в лесу, блин, а мы комплексуй.
Поднявшись с земли, скромно отряхиваю свои старенькие скинни и поправляю импровизированную скатерть.
– Можно я у вас чаю налью? Классное руководство я пока не брала, поэтому хожу по добрым людям побираюсь.
– Конечно, – приветливо киваю и протягиваю свою кружку. – Только сполосните сами, Милена Олеговна.
– Ох, спасибо!
Задев Антона коротким взглядом, она идет к пятилитровке, стоящей у дерева, и, налив воды, взбалтывает и выплескивает ее на землю. Слежу за тем, как плавно девушка двигается.
– Привет, – тихо обращается к Антону, убирая блестящие волосы за спину.
– Привет, – отвечает он при полном отсутствии какого-либо внимания.
Это что еще такое?
Они… знакомы?
Ошарашенно наблюдаю, как Милена аккуратно, с помощью полотенца, обхватывает малый котелок с водой и пытается справиться самостоятельно, но у нее ничего не выходит.
– Давай я помогу, – поднимается Огнев.
– Спасибо… Антон.
– На здоровье, – отвечает он, зыркнув в мою сторону.
Хмурясь, отворачиваюсь и остервенело тру салфеткой скатерть. Просто поверить не могу, что он ее знает.
Я не ревнивая.
Не ревнивая.
Не ревнивая.
Я… убью его.
Когда Милена уходит, заставляю себя сосчитать до десяти и обратно и только после этого как бы невзначай ангельским голоском интересуюсь:
– Вы с ней знакомы?
– С кем? – хмурится Антон.
Повернувшись, он убирает ладони в задние карманы джинсов и уставляется на меня насмешливо.
Стоп-стоп-стоп.
Насмешливо? Он… совсем, да?
Опасно прищуриваюсь так, что Огнев будто кисточкой размазанный становится.
– С ней, – киваю в сторону тропинки. – С Миленой Олеговной?
– Да. Знакомы…
Проклятый ходок. Привык тушить своим шлангом все что ни попадя.
– И?.. – сейчас взорвусь.
– И… все! Это будет весь рассказ, Еся.
Ирония уходит с его лица стремительнее, чем вытягивается от неподдельного возмущения мое.
– Просто поверить не могу, – яростно шепчу под нос, вскакивая с земли.
– Что это значит?..
Какие мы строгие.
– Что? – рявкаю.
С убийственной ожесточенностью стягиваю волосы в хвост на затылке, это всегда помогает максимально сконцентрироваться и подумать. Еще в институте каждый студент знал: если Есения Файер с хвостиком – значит, решает очередную сложную задачу и лучше не лезть.
– Что это означает?.. – он снова карябает мое терпение.
– Что?
Рявкаю так, что эхо по лесу разносится.
– Ну вот это твое… «просто па-а-аверить не могу», – повторяет Антон, копируя выражение моего лица, и даже кладет ладонь на сердце.
Закипаю не хуже воды в котелке. Жалко, что этот мужлан моей «хвостатой» приметы не знает и продолжает лезть на рожон.
Как по заказу.
– Ты меня передразниваешь? – наступаю на него.
– Как можно.
– Нет. Ты меня передразнил, – настаиваю, бросая в него салфетку. – Только что.
– А ты устраиваешь мне допрос, – ловит он мой снаряд. – Я опять чувствую себя партизаном. Это ненормально, Фюрер. Мы не на войне.
– Значит, я ненормальная, – всплескиваю руками.
Возмущение быстро сменяется слезами, но они, слава богу, не успевают выскользнуть из глаз.
– Есения Адольфовна, – слышится из-за спины возмущенный детский голос. – Мы второе место заняли.
– Продули.
– Как лохи.
Резко развернувшись, рисую широкую улыбку на лице.
– Да ладно? – приглаживаю волосы. – А почему так получилось?
– Ашкам явно подсуживали, – сообщает Оля.
Андрей демонстративно от нее отворачивается. Тоже что-то не поделили.
Поляна медленно заполняется моими учениками. Их здесь ни много ни мало – двадцать три.
– Ладно, – киваю и громко объявляю: – Завтра на классном часе разберемся. Давайте обедать. У нас тут суп с тушенкой и чай с тем, что вы принесли из дома.
