– Ноги у меня обычные. Не бойся, малышка. Иди сюда. Я не кусаюсь, – голос у Ясмены оказался глубокий, с легкой хрипотцой. Итрида не успела ответить, как Хранительница уже повернулась к Марию
– Здравствуй и ты, Марий, – улыбнулась она ему. Дейвас осторожно и так нежно, что внутри Итриды что-то болезненно сжалось, коснулся рукой щеки Ясмены. Марий обвел кончиками пальцев высокую скулу, тронул перо в косе и погладил серебристые прядки. Все это время Хранительница смотрела на дейваса не отрываясь, чуть нахмурившись и скрестив руки на груди. Потом ее листвяный взгляд снова упал на Итриду, и морщинка между темных бровей стала чуть глубже. Дейвас отстранился от Хранительницы с едва слышным вздохом, не заметив быстрого обмена взглядами. Сребровласая Ясмена привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до мужчины, которому она была по плечо, и взлохматила его волосы, превращая их в растрепанное воронье гнездо.
– Ты все такой же, Марий – гроза девичьих сердец. Я ждала вас. Идемте. Заодно представишь свою подопечную. Я приготовила знатный ужин, даже пирожки напекла. Давненько мне не приходилось просто угощать кого-то: обычно все гости требуют сразу провести их в Навь, и от страха не могут съесть ни кусочка.
– Надеюсь, пирожки не с мухоморами? – Болотник вздернул бровь. Уже отвернувшаяся Ясмена глянула на него через плечо и изогнула бровь в ответ:
– Разве тебе не понравилось? Русалки с Тихого озера обидятся, если я им скажу. Они-то остались довольны.
Дейвас усмехнулся и нарочито приосанился. Он собирался сказать что-то еще, но Итрида не выдержала и зашагала по поляне, сжав кулаки. Ясмена удивленно наблюдала за девушкой, то и дело поглядывая на Мария. Тот нахмурился, мигом снова став таким, каким знала его Итрида, и вышел вперед, закрывая собой Хранительницу, точно ей грозила беда.
Итрида остановилась, не дойдя нескольких шагов до избы. Поклонилась – резко, будто ее дернули за веревку на шее.
– Хранительница Ясмена, мои друзья… Они вошли в Чащу вместе со мной. Но колдун сказал, что они должны заплатить за право прохода. Где они? Они уже пришли в твой дом?
Ясмена сердито глянула на Мария и сбежала с крыльца. Подошла к Итриде – оказалось, что Хранительница на голову ее ниже – и легонько коснулась сжатых в кулак пальцев.
– Я так понимаю, Марий тебе ничего не объяснил? Не бойся за своих друзей. Они придут вместе с темнотой. Никто из них не пострадает телом. Плата Вельнасу – не кровь и не жизнь, а нечто совсем… иное. Когда они пройдут свои испытания, ты сама сможешь спросить, чем они расплатились.
Итрида глубоко вздохнула, почему-то чувствуя себя маленькой девочкой. Ясмена приобняла ее за талию и повела в дом. Проходя мимо Мария, Ясмена незаметно погрозила ему кулаком. Итрида же не видела ничего вокруг и не чувствовала ни вкуса щей и пирогов Ясмены, ни того, жесткая ли была лавка, куда Хранительница уложила ее, накрыв стеганым одеялом. Только когда Ясмена запела колыбельную, Итрида чуть улыбнулась – и тут же скользнула в глубокий сон без сновидений, дающий отдых ее измученному телу.
Лучи солнца щекотали опущенные веки, и из-за них в розовом свечении появлялись золотые пятнышки. Бояна поморщилась и звонко чихнула. Попыталась открыть глаза, но тут же прикрылась рукой и заморгала, сгоняя набежавшие слезы.
– Мама, ты проснулась!
Бояна вздрогнула всем телом и приподнялась на локте. Вокруг шумело поле; шепталось о чем-то, покачивая головками клевера, шуршало осокой, шелестело длинными кисточками высохшей повилики. Перед Бояной кружился, расставив руки, чей-то маленький силуэт. Закручивалась рубаха вокруг босых ножек, съехал на ухо венок из полевых цветов, а на маленьком личике горели ярко-голубые бусинки любопытных глаз. Бояна растерянно уставилась в эти бусинки, не понимая, где она.
– Кто ты? – прошептала она.
– Мама? Ты чего? Я же оберегала тебя от Полуденицы, вот даже бусы надела, чтобы ее отвлечь! Появись она – я бы ее мигом – ух! – и заворожила. Не могла она на тебя напасть, – девочка сбила венок на другую сторону и оттянула нитку красных бус, и впрямь обнимающих ее тонкую шею. Бояна провела рукой по глазам, пытаясь согнать морок. Задержала ладонь у лица, но почувствовала, как на ноги плюхнулось что-то тяжелое. Бояна вздрогнула и опустила руку. Девочка хитро улыбнулась ей, поерзав, чтобы устроиться на материнских ногах поудобней. Чем дольше Бояна смотрела на малышку, тем больше знакомых черт находила. Такие же глаза, только серые, и чуть вздернутый нос она видела в отражениях зеркал и воды. Твердый упрямый подбородок, должно быть, достался малышке от отца. А вот точеные скулы и густые волнистые волосы – это от бабушки…
Бояна сильно-сильно зажмурилась, мысленно взмолившись Гильтине – защитнице детей.
– Мама, смотри, солнце садится. Пойдем скорей домой, я кушать хочу.
– Да… Да, конечно… Пойдем. Знаешь, я тоже проголодалась.
Бояна и вправду ощутила, как в животе засосало, словно она с утра ничего не ела. Впрочем, может, так оно и было?
– Давно мы с тобой гуляем?
