– Если бы я закрыла глаза, я бы решила, что передо мной огненосец. Она вся – огонь, он пропитал ее как вода пропитывает одежду. Его в ней так много, что еще чуть-чуть – и начнет сочиться через кожу, – Ясмена покачала головой. – Не будь с ней рядом тебя, я не пустила бы девушку в Чащу. Здешние земли еще помнят, как их выдернули в мир живых силой дейваса. Помнят и не хотят снова испытать на себе ее страшную мощь.
– Меня-то ты пускаешь. Как и Совия.
– С силой Буревестника у меня особые отношения. А ты хозяин своему огню. Он как верный пес у твоих ног: без указания не сделает и шагу. Ее же сила – дикий волк, которого притащили из леса и посадили на цепь. При первой возможности он перегрызет привязь и порвет всех, кто окажется подле. Итрида сдерживает ее, но я боюсь, что ее время на исходе. Ей нужна помощь, Марий. Иначе она сгорит.
Ясмена внимательно вгляделась в дейваса. Наклонилась к нему, погладила по щеке и взъерошила волосы. По ее губам скользнула мягкая материнская улыбка. Хранительница лукаво наклонила голову:
– Похоже, ты ни в чем не согласен идти по простому пути, друг мой. Вместо того, чтобы вкушать прелести власти под рукой князя, разъезжаешь в одежде наемника по Беловодью, хотя вполне мог послать кого-нибудь из подручных. Не потащил девушку в Школу Дейва, а привел ко мне. И даже в делах сердечных тебе недовольно любящих тебя девиц. А ведь многие согласны ждать хоть целый год, пока ты снова надумаешь их навестить…
Марий недовольно ожег Хранительницу взглядом. Но не сдержался и усмехнулся – впрочем, усмешка вышла горькой:
– С тобой тоже не было легко, Ясмена. Да и сейчас легче не стало.
– Тебе так только кажется, – покачала она головой. – Просто ты привык думать, что до сих пор чувствуешь ко мне что-то большее, чем дружеская приязнь. Позволь себе однажды оглядеться по сторонам с открытым сердцем. Ты убедишься, что я права.
Марий отложил очередной камень, так и не бросив его в реку. Закинул руки за голову, выпрямился и прикрыл глаза. Потом встряхнулся, и лицо его стало таким же непроницаемо-насмешливым, каким его привыкли знать все, кроме, разве что, князя Светогора да Ясмены Лунницы.
– Мои сердечные дела это последнее, что меня сейчас тревожит. Сколько у нас есть времени прежде, чем искра убьет Итриду?
– Мало, – Ясмена с сожалением покачала головой. – Хорошо если она доживет до листопада.
Марий помрачнел. По зеленой радужке его глаз скользнули багровые искры, и дейвас опустил веки, дыша так глубоко, что раздувались ноздри тонкого носа.
– Есть ли способ ее спасти?
– Есть. Но он не понравится никому из вас.
– Говорите, – вмешался в разговор третий голос, и на берегу показалась Итрида. Ее глаза покраснели и опухли, будто она яростно терла их рукой. Марий недовольно глянул на Ясмену: без ее ведома Итрида никогда не нашла бы путь к огненной реке. Хранительница сделала вид, что не поняла его взгляда.
Итрида была бледна, но голос ее звучал твердо, когда она повторила:
– Я хочу знать, что это за способ.
Марий отвернулся от бродяжницы. Его лицо стало замкнутым и надменным. Ясмена только вздохнула и покачала головой, потом улыбнулась Итриде и похлопала по земле рядом с собой. Но огненосица осталась стоять. Ее руки сжались в кулаки до белых костяшек, а она, кажется, этого и не заметила. Итрида выпрямила спину так сильно, будто внутри нее был меч, о который она могла порезаться, едва пошевелившись.
– Да что ж вы все такие упрямые тут собрались! – в сердцах выругалась Ясмена и сама встала на ноги. Отряхнула юбку, бурча себе что-то под нос, сузила глаза и наставила палец на Итриду:
– Ты – сядь! Я добрая ведьма, но только если меня не злить. В свое упрямство будете на том берегу Черницы играться. А здесь либо вы меня слушаете, либо сейчас же отправляетесь в Явь!
Итрида молча прошла до указанного места и рухнула на землю, сгорбившись и закрыв лицо руками.
– Ты – рядом садись. Оба слушать будете, – Ясмена стиснула плечо дейваса и отступила, давая ему расположиться возле Итриды. – Так-то лучше, – кивнула она, когда двое огненосцев были готовы ее слушать. – И хватит бегать друг от друга. Пряхи уже связали ваши нити. Так что даже если вы разойдетесь в разные стороны, ваши дороги все равно снова пересекутся. Вот только сколько времени вы потеряете на глупые обиды, одним богам известно.
– У меня что, судьба такая, помогать ведьмам? – проворчал Марий, отводя глаза. Итрида по-прежнему молчала, словно онемела. Ясмена поглядела на нее и вздохнула. Когда она заговорила снова, голос ее звучал гораздо мягче.
– На отрогах Моховых гор живут рудознатцы. Они почитают самовил, считая их посредниками между людьми и богами. Раз в месяц самовилы прилетают в самое крупное селение – Орлиное Гнездо, и получают от рудознатцев корзину с осколками Огнь-Камня, которые нужны им для их ворожбы. Огнь-Камень на самом деле вовсе не камень, а застывшее подземное пламя. Он и живой, и в то же время нет. Одно знаю точно: он обладает собственной волей. Огнь-Камень дает власть над огнем тому, кто сумеет его покорить. Над
