– Но, Ясмена, – Марий недоуменно нахмурился, – если бы нашелся кто-то, кто обрел такую силу, я бы первым о том узнал.
– В том-то и дело, – Хранительница вздохнула и на мгновение прикрыла глаза. – Еще никто не сумел его покорить. А вот он сжег немало самовил, самонадеянно пожелавших обладать его мощью, чтобы перестать зависеть от рудознатцев. Для них это унизительно – что важная часть их жизни завязана на людях.
В глазах Итриды наконец-то появилась жизнь. Она подняла голову к Ясмене. Разомкнула пересохшие губы и хрипло уточнила:
– Значит, моя единственная надежда – этот Огнь-Камень?
– И не только твоя. Если бы дело было лишь в твоей жизни, я бы промолчала. Прости, – Ясмена покачала головой, отрезая вопросы Итриды. – Такая власть не должна попасть в одни руки. Но если ты хотя бы не попытаешься, то с твоей смертью огонь вырвется на волю. Боюсь, тогда Беловодье исчезнет. От него останется лишь выжженная дочерна земля.
Итрида побледнела еще сильнее, хотя, казалось, больше уже некуда. Вместо синих вен под ее кожей зазолотились тонкие нити, разбегающиеся от висков к глазам и лбу. Итрида молча смотрела на свои руки, которые засветились тем же огнем. Она медленно сжала пальцы, и вены выступили сильнее, загорелись ярче. Ясмена незаметно зашептала заговор. Глаза Мария полыхнули огнем. Поднявшийся ветер встрепал волосы всех троих, взметнул полы одежды, запорошил лица песком.
Итрида, словно не замечая происходящего вокруг, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Когда она открыла их вновь, то выглядела как обычно. Лишь в глубине зрачков осталась тлеть искра, и гаснуть она не собиралась.
– А если я не смогу покорить Огнь-Камень? Что тогда?
– Он заберет твою искру. Тело без искры жить не может. Ты умрешь, но не потащишь за собой больше никого.
– Знаешь, – Итрида горько усмехнулась. – Ты мне добрее показалась, когда я тебя встретила. Колыбельную пела…
Огненосица подняла глаза на Ясмену и поперхнулась своими словами. Лицо той потемнело и заострилось, сквозь кожу проступили кости. Глаза вспыхнули ядовитой зеленью. От Хранительницы повеяло жутью, замогильной и безнадежной, той, от которой в страшном сне стараешься убежать, но ноги словно прирастают к земле и не желают шевелиться быстрее, как ты их ни уговаривай.
– Я – Хранительница Серой Чащи, – голос Ясмены звучал глухо, словно шел из-под земли. – Одной ногой я стою в мире живых, другой – в мире навьем. Я могу показаться в том облике, в котором пожелаю, но не думай, что знаешь меня.
Итрида не заметила движения Ясмены, только вздрогнула всем телом, когда та вдруг оказалась перед ней и наклонилась к огненосице, так близко, что полыхающие зеленым глаза затмили, казалось, весь мир.
– Я не человек, Итрида Огневица. Человеческая мерка ко мне не подходит.
И Ясмена исчезла, рассыпавшись облаком сухих серебристых листьев.
Марий тоже исчез. Итрида осталась одна на берегу мертвой реки и долго молчала, не находя в себе сил даже встать. Сухими воспаленными глазами она глядела в темную глубину. Ей до боли хотелось заплакать, чтобы слезы унесли хотя бы часть того тяжкого груза, что приходилось ей нести.
Но огонь внутри нее выжег слезы давным-давно.
За окном стояла глубокая мирная тишина. Храбр приподнялся с лавки и выглянул наружу. Изба Хранительницы была выстроена ровно посреди поляны, и к ней подходили две дороги. Одна начиналась от крыльца, другая же упиралась в заднюю стену дома. Храбр подумал, что та, что возле крыльца, выглядит так, словно по ней ходит один-единственный человек, тогда как вторая хранит совсем разные, хоть и поросшие травой следы.
Несмотря на уют избушки Ясмены, Храбру хотелось выйти на воздух. Он мельком глянул на Даромира. Тот крутил между ладоней чашку с травяным взваром и смотрел на нее так, словно пытался найти в россыпи трав и ягод ответ на мучающий его вопрос.
– Эй, друг, – окликнул Храбр шехха. Дар поднял голову и поморгал, точно прогоняя туман из глаз.
– Да?
– Не желаешь прогуляться? Недалече, хотя бы до опушки и обратно. Пани Ясмена говорила, што ее защита накрывает поляну целиком, как перевернутая миска. Значит, нам ничего не грозит. Я уже опух сидеть в четырех стенах. Об Итриде ни слуху ни духу, дейвас тоже запропал куда-то. Бояна… – Храбр глянул на отгороженный лавкой закуток, где задремала девушка. – Пускай спит, не будем ее тревожить.
– Полагаю, наш бравый огненосец сейчас милуется с красавицей-хозяйкой, – хмыкнул шехх, на мгновение став похожим на себя прежнего, того, кто вошел под сень Чащи. – А вот где Итрида, я и сам хотел бы знать, клянусь пламенным ликом Алте-Анкх… Интересно, что она отдала Чаще за право попасть сюда?
– А ты? – Храбру стало тревожно. Он чуял, что шехх не ответит – так и вышло. Даромир лишь ухмыльнулся, отодвинул чашку и поднялся с лавки, потянувшись как кот.
– Что ж, пойдем подышим.
