Итрида, проводив Даромира взглядом, рассеянно принялась осматривать небольшую уютную избушку. Скользнула взглядом по ухвату, прислоненному к печи, ровным рядам склянок на полках и пучкам трав, развешенным под потолком. По двери, ведущей куда-то еще, по белым легким занавесям на окнах, чуть развевающимся, хотя ветра не было. По позабытым тарелкам и чашкам. По Марию, который выдвинулся из своего угла и положил руки на стол, разглядывая ее саму.
Кроме них с дейвасом, в избе больше никого не осталось, и внезапно Итрида почувствовала его присутствие так остро, как будто оно иголками вошло ей под кожу. По телу побежали мурашки, и волосы на затылке бродяжницы встали дыбом. Это чувство было острым, точно страх, но к нему примешивалось что-то еще. Что-то, чего раньше она не ощущала.
Дейвас встал и медленно направился к Итриде. Его глаза казались черными в полутьме избы. Марий со стуком поставил свою чашку на стол и сел поперек лавки, обратившись к девушке лицом. Он не коснулся ее, но Итрида почувствовала исходящий от него жар – словно от костра или натопленной печи.
– Ну что ж, – Болотник наконец отвел от Итриды взгляд и провел рукой по исцарапанным доскам стола. – Раз даже твои друзья поняли, что нам нужно кое-что выяснить, полагаю, дальше откладывать смысла нет.
– Я не понимаю, о чем вы, пан дейвас, – ее голос звучал хрипло. Там, на берегу черной реки, оставшись одна, Итрида кричала, пытаясь порвать стену, не пускающую ее к слезам. Но так и не смогла, лишь зазря сорвав горло.
– Ты помнишь, что сказала тебе Ясмена?
– Трудновато такое забыть, пан Болотник.
– Марий.
– Я зову по имени только тех, от кого не жду ножа в спину, – Итрида выдержала его взгляд не дрогнув, хотя красные искры, вспыхнувшие в глубине зеленых глаз, не обещали ей ничего хорошего.
– А от меня, значит, ждешь? – обманчиво мягко спросил Марий.
– К вам доверия у меня нет и вряд ли будет когда-то, – покачала она головой. Дейвас отвел взгляд, и его улыбка стала чуть шире.
– Скажи, – он прищурился, – а своим бродяжникам ты доверяешь?
– Мы спим у одного костра и едим с одного ножа больше четырех весен. Если не им, то кому еще мне верить?
– Что же случится с тобой, если ты их потеряешь?
Рука Мария замерла; ладонь расслабленно лежала на столе, и Итрида бездумно рассматривала ее, любуясь сильными длинными пальцами, выступающими венами и белой кожей, исчерченной метками ран – старых и совсем свежих.
Что с ней случится?
Однажды Итрида уже потеряла семью. И сейчас она замотала головой, отметая саму только мысль о том, что и эту когда-нибудь потеряет. Нет. Она сделает все, чтобы они выжили – каждый из них. Что бы ни случилось. Итрида с радостью оставила бы друзей под присмотром Хранительницы Чащи уже сейчас. Но она не была уверена, что Ясмена сможет удержать бродяжников, если они надумают отправиться следом за своей непутевой вожачкой. Так что пусть лучше идут рядом. В конце концов, их сопровождает глава Школы Дейва – спасибо Ясмене за любезное разъяснение о его положении среди других дейвасов. Уж он точно сможет присмотреть за бродяжниками там, где их собственных сил не хватит. А после того, как Итрида возьмет силу Огнь-Камня, она сможет защитить их сама.
Ради Бояны, Храбра и Даромира Итрида мысленно поклялась светлым и темным богам, что покорит этот навий камень, чего бы ей это ни стоило.
– Не будет этого, – огненосица ответила дейвасу твердым взглядом. Выпрямилась и вскинула голову, невольно вспомнив осанку и стать Йуллы, носившей палку, кажется, только для вида.
Марий легко читал по лицу девушки все ее мысли.
– Ты хочешь их защитить и тут же подвергаешь опасности. Думаешь, разумно ссориться с тем, кто способен тебе помочь? Поверь, Огонек, без меня рудознатцы не пустят вас дальше подножия своих скал. Вы не успеете их даже заметить прежде, чем вас нашпигуют стрелами. Тебе не с руки ссориться со мной. Так что если ты действительно желаешь, чтобы твои бродяжники выжили – поумерь свой норов.
Внутри Итриды вспыхнула злость, и ей стало тяжело дышать. С губ рвались едкие слова, и бродяжница сжала их плотнее, не давая прозвучать тому, о чем она точно пожалеет. Ей хотелось послать дейваса в Навь, благо что они уже тут находились, но Итрида понимала, что он прав. Прав, морокун его побери! Сейчас она ничего не может ему противопоставить. Даже не скажи Ясмена про опасность живущего в ней огня, Итрида сама чувствовала, что пламя становится сильнее. И когда-нибудь оно сожжет ее, если она не найдет способ его обуздать.
– Огонек, – позвал дейвас, и Итрида повернулась к нему. Напряглась всем телом, как зверь перед броском, ожидая, какую еще гадость он скажет. Но дейвас только поднял руку и погладил ее по щеке. Уверенно, сильно – его руки были покрыты шрамами и мозолями от меча. Касание дейваса было горячим, но Итриде не хотелось его сбрасывать.
– Я не дам тебе сгореть, – прошептал дейвас.
