Она пришла в себя лишь тогда, когда лепестки огня опали и втянулись в землю без следа, а радужное марево перед глазами Мария и Санэла рассеялось. Огнь-Дева не собиралась их убивать. Она лишь выбросила незваных гостей прочь из своего обиталища, оставив их, растерянных и оглушенных, перед красными воротами. Сейчас их створки были наглухо закрыты и казались частью скалы. Если бы не рассвет, занимающийся над вершинами Моховых гор, укрывших селение рудознатцев, можно было подумать, что люди пробыли в Сердце-скале всего минуту. Но солнце уже упорно карабкалось по зеленоватым отрогам, многократно отражаясь от белых снежных шапок. Его блики безжалостно били в глаза Итриды, отчего те мигом наполнились колючими слезами, быстро стынущими на ветру. Огневица покачнулась, и лишь горячая рука Мария между ее лопаток удержала Итриду от падения. Она невольно повела левым плечом: почему-то с той стороны кожа тревожно подрагивала в такт биению сердца.
Их встречали. Молчаливым полукругом замерли воины Гнезда, настороженно глядящие на тех, кто дерзнул бросить вызов древней силе и выжил. Рудознатцы не торопились выкрикивать приветствия. Ветер трепал их одежду, рвал заплетенные косы, одинаково длинные и у мужчин, и у женщин. Дрожали перья на куртках, звенели и постукивали мелкие камни и железные колечки, прикрепленные к ремешкам, удерживающим волосы. Впереди всех, тяжело опираясь на посох, стоял Дваэлис. Он смотрел только на Итриду, и в его глазах была пустота и холод.
– Эйре Дваэлис, – Марий шагнул навстречу старому орлу, но тот вскинул руку. Это был не просто жест: под ногами загудела земля, и Итрида покачнулась, когда камни задвигались, наползая друг на друга и создавая пока еще небольшую преграду между дейвасом и старейшиной. Лицо Дваэлиса не дрогнуло, будто для него эта ворожба не стоила ничего. Болотник закаменел, но спорить не стал. Отступать, впрочем, тоже.
– Я рад видеть вас живыми, – медленно проговорил Дваэлис, продолжая цепко держать взглядом лицо Итриды. – Итрида Огневица, ты заставила многих поволноваться. Гостья исчезла посреди пиршества. Ее след привел к Сердце-скале, а врата, ведущие к оберегаемому нашим народом Огнь-Камню, оказались заперты изнутри. Да так крепко, что даже я не сразу смог их открыть. Санэл, сын мой, что произошло?
Тяжелый пугающий взгляд наконец соскользнул с Итриды и переместился на Санэла. Бродяжница не сразу поняла, что так задело ее в словах Дваэлиса, но когда осознала, пораженно глянула на молодого рудознатца.
– Отец, – Санэл обошел Итриду и встал рядом с Марием. Его жест не укрылся от других рудознатцев. Они словно оттаяли и наконец зашевелились, задышали и заморгали как живые люди, а не как часть скалы, ставшей их домом – кто знает, быть может, и породившей их. Легким холодком воинов Гнезда окутало недоумение. Итрида рассматривала их исподтишка: кого-то поступок Санэла возмутил, но большинство, напротив, чуть расслабило напряженные плечи. Теперь Итрида понимала, почему Санэлу известно все и вся в Орлином гнезде и почему его самого знают все, от мала до велика. Он наследник Дваэлиса. И, судя по тому, как внимательно наблюдали за ним рудознатцы, доверяя даже незначительному на первый взгляд жесту, они будут рады, когда Санэл займет место отца в костяном доме
Санэл меж тем говорил:
– Марий Болотник попросил меня о помощи, и я его услышал. Кто-то сорвал печати на вратах Сердце-скалы. Итрида ощутила зов Огнь-Камня. Думаю, ты лучше меня знаешь, почему она услышала его голос. Мы пытались помешать Камню… но не успели.
Дваэлис лишь кивнул в ответ на слова сына. Он снова обвел троицу тяжелым взглядом, чуть задержав его на Итриде. Ей показалось, что в глубине прозрачных глаз мелькнуло сочувствие, но поручиться она бы не смогла.
– Вас было больше. Где шехх с воленским именем Даромир?
До вопроса старейшины Итрида гнала от себя память. Думала о том, как могла не заметить сходства отца и сына. Ежилась из-за холодного ветра, что студил тело, несмотря на разгар страдника. Рассматривала хитросплетения ремешков, удерживающих длинные волосы рудознатцев, и грубо слепленный каменный язык, отделивший Дваэлиса от Мария и Санэла. Но слова старого орла вдребезги разбили прозрачную стену, которой Итрида пыталась отгородиться от боли.
Она всхлипнула и согнулась, словно ее ударили в живот.
Санэл не двинулся с места. Итрида упала бы на колени, не задумываясь о том, что на нее смотрят не меньше двух десятков рудознатцев во главе со своим загадочным старейшиной. Но вдруг чьи-то горячие руки окружили Итриду кольцом тепла, и она уткнулась носом в холодную, чуть шершавую ткань. Глубоко вдохнула запах хвои и мускуса и сильнее вжалась в куртку Мария. В ее голове было звеняще-пусто, зато в сердце продолжала настойчивым кудесом биться боль.
– Даромир отдал свою жизнь Огнь-Камню, – из-за того, что дейвас прижимал Итриду к себе, его голос звучал для нее откуда-то издалека.
