Бродяжница была благодарна Болотнику за то, что он не сказал тех слов, что страшили ее сильнее всего. «Отдал жизнь» звучит совсем не так, как «умер». Как будто в человеке есть что-то еще, кроме жизни, и это что-то продолжает жить даже тогда, когда тело обратилось в жирный черный пепел. Марий подарил Итриде еще несколько минут блаженного самообмана, и для нее это был самый ценный дар.
– Его жертва была не напрасной? – помолчав, спросил Дваэлис.
– Нет. Камень принял ее.
– Хорошо. Марий, – Дваэлис снова помедлил, прежде чем продолжать, как будто слова давались ему тяжело. Держащие Итриду руки напряглись и тут же расслабились. Болотника не удивило то, что сказал старейшина Орлиного Гнезда:
– Ты и девушка должны покинуть Гнездо. Ты подверг его опасности. За все, что ты сделал для рудознатцев, я не назначу тебе иного наказания, но отныне дорога в наши земли для тебя закрыта. Ваши друзья могут остаться, если захотят. Но не вы.
Итрида ахнула и попыталась вырваться из рук Мария, но он только сильнее прижал ее к себе, не давая поднять головы. И бродяжница сдалась, глубоко вдыхая его запах.
– Мы уйдем.
Марий ослабил хватку лишь, когда раздался звук легких шагов, больше похожих на шум ветра. Итрида выглянула поверх его руки и убедилась, что слух ее не подвел: рудознатцы уходили.
Последним, кивнув на прощание Итриде и Марию, собрался идти Санэл. Бродяжница вывернулась из объятий дейваса и догнала сына старейшины. Ее спину жег взгляд Мария, но Итрида лишь свела лопатки вместе, понимая, что у нее сейчас не хватит сил объясняться с ним. Она схватила Санэла за руку, сминая пестрые перья его куртки.
– Итрида? Прости, я не могу отменить решение старейшины. Вам придется уйти, – начал было говорить Санэл, но Итрида замотала головой.
– Твой рисунок, – хрипло проговорила она. Санэл непонимающе нахмурился, и Итрида коснулась лба юноши, где раскинул крылья горделивый орел. – Как вы это делаете?
Санэл тронул кожу там, где по ней скользнули пальцы Итриды. На высоких скулах заалел румянец, снова выдавая в сыне старейшины сущего мальчишку. Но он быстро взял себя в руки:
– Тонкой иглой, в которую заливаем краску. Игла прокалывает кожу множество раз, и через эти раны вливает краску под кожу. Такой рисунок не сотрется даже годы спустя.
– Сделай мне такой, – подалась вперед Огневица. В ее глазах заплясало пламя, и Санэл застыл, завороженный его бликами. – Прошу. Ты успеешь?
– Эйре Дваэлис не назвал час, когда вы должны уйти, – медленно проговорил Санэл. Его рука потянулась к растрепавшимся волосам, и молодой рудознатец взлохматил их еще сильнее, размышляя, как быть. – Если небольшую, то…
– Волк. На всю спину, – Итрида сжала руку Санэла так сильно, что он невольно перевел взгляд на побелевшие костяшки ее пальцев.
– Это долго и очень больно, – тихо проговорил он, но Итрида только упрямо мотнула головой.
– Сделаешь?
Итриде хотелось плакать. Но, кажется, в Сердце-скале она истратила весь запас, скопившийся за те годы, что ей не удавалось проронить ни слезинки. Потому глаза бродяжницы оставались сухими и лихорадочно блестящими. Санэл медленно кивнул. Итрида видела, что он борется с желанием посмотреть на Мария, испросить у дейваса разрешения. В руке девушки сминались коричневатые перья; стиснутые пальцы начали неметь. Только почувствовав вкус крови на языке, Итрида поняла, что прокусила губу в ожидании ответа Санэла. Вспышка холода на ее груди заставила девушку охнуть. Она выудила из-под некогда синего, а теперь грязного, в обожженных дырах платья связку оберегов и нашла среди них маленькую бутылочку с черной жидкостью. Итрида сорвала шнурок с шеи и протянула бутылочку Санэлу.
– Добавь это снадобье в краску.
– Что это? – Санэл хмуро рассматривал бутылочку. – Итка, прости, но состав краски…
– Это от Хранительницы Серой Чащи, – перебила его Итрида, и юноша изменился в лице. Молча взял хрупкий сосуд и спрятал за пазуху.
– Когда ты хочешь, чтобы я нанес рисунок? Тебе стоит отдохнуть и набраться сил…
– Нет, – Итрида замотала головой, – Нет, нет-нет. Как можно быстрее. Сегодня. Сейчас!
Санэл покачал головой, с жалостью глядя на бродяжницу. Положил широкую ладонь поверх ее стиснутых пальцев и осторожно сжал их, словно боялся сломать чуть более сильным прикосновением.
– Перед нанесением метки мы проводим ночь на Столе Духов. Очищаем тело и разум, готовясь принять знак, который будет с нами всю жизнь. Попроси Мария показать тебе Стол. Проведи там ночь, а утром придешь ко мне. Если не передумаешь.
– Спасибо, – шепнула Итрида и наконец отпустила руку Санэла, выскользнув из бережного касания его ладони. Место, где она стискивала его куртку, отчетливо выделялось смятым комком перьев посреди переливающейся гладкости рыжих, белых, коричневых и крапчатых полос. Сын старейшины кивнул и печально улыбнулся бродяжнице, а затем последовал за остальными рудознатцами, уже почти скрывшимися из виду.
