Огневица полностью

– Охраняют, – подал голос Санэл. – Но сегодня все печати оказались сорваны, а стражи не было на посту. Как будто кто-то расчистил дорогу для Итриды. В Гнезде лишь трое обладают подобной властью, и двое из них сейчас здесь. Остается только старейшина, но… – Санэл сжал губы и резко закончил:

– Но это не может быть эйре Дваэлис. Все слышали, как он приказал Итриде выкинуть из головы мысли об Огнь-Камне.

Плохо ты его знаешь, орленок. Старый орел способен и не на такое.

Вслух Марий ничего не сказал, лишь побежал еще быстрее.

И все равно Итрида опередила их, вылетела на уступ и на мгновение застыла, отчего-то медля. Обернулась – в черных глазах испуг, медленно растворяющийся в безумии и предвкушении. Облизнула губы, и Марий невольно повторил ее жест: воздух в Сердце-скале был жарким и иссушал кожу в считанные секунды. Марий попытался зацепить девушку хлыстом из огня и воды, но краешек ворожбы лишь звонко щелкнул в пустоте, там, где мгновение назад стояла Огневица. Болотник не услышал ее тихого вскрика; он выбежал на уступ и, не останавливаясь, прыгнул следом, чувствуя, как движутся рядом сильные тела. Даромир и Санэл сиганули вместе с дейвасом, не задумываясь.

Ноги загудели от удара. Марий бросился к Итриде, рвано и неловко пытающейся встать после неудачного падения. Итрида помотала головой, болезненно морщась, притронулась к ушам и посмотрела на ладонь. Потом глянула на что-то в глубине пещеры и все же поднялась, покачнувшись, словно былинка на ветру. Бродяжница не обращала на преследователей ни малейшего внимания, как будто те перестали для нее существовать.

Марий не успел пробежать и десятка шагов, как ему наперерез выскочила волчица, сотканная из огня. Могучее тело зверя было прозрачным, оно дрожало и мерцало, то и дело размываясь в дым. По густой шерсти пробегали разноцветные искры. Волчица открыла черно-красную пасть и зарычала, недвусмысленно предупреждая человека.

– Отойди, навь, – по рукам Мария потекло черное пламя.

«Мать зовет, и я подчиняюсь. Тебе не справиться со мной, дейвас. Здесь я сильнее», – голос, прозвучавший в голове Мария, сыпал искрами и шипел, как угли, залитые водой.

Огонь Мария закапал с его пальцев, свиваясь в кнут, и Болотник намотал его на руку.

– Посмотрим.

От схватки дейваса и духа пещера гулко вздрогнула. Лава в руслах огненных рек выплеснулась на берега, чуть не спалив ноги Санэла и Даромира – они едва успели отскочить. Шехх сжимал и разжимал кулаки; его взгляд метался между Марием и Итридой, которая медленно приближалась к Огнь-Камню. Даромир почти решился и бросился на подмогу к Марию, но кто-то перехватил его за плечо, с силой дернув назад.

– Ты ничем ему не поможешь. Твое место не там. Марий взял тебя с собой для другого боя, – Санэл кивнул на Итриду, едва видневшуюся сквозь прозрачную огненную волчицу. Она нерешительно тянулась к Огнь-Камню, то отдергивая пальцы, то снова подаваясь вперед. – Я помогу Болотнику, а ты вытащи девушку.

– Я… – Даромир тяжело сглотнул и помедлил, прежде чем коротко и сильно стиснуть плечо рудознатца в ответ. – Если вдруг… Скажешь ей, что я ее люблю.

Шехх бросился к огненосице, перескакивая через ручейки лавовых потоков и уворачиваясь от обломков скалы, то и дело срывающихся с потолка. Кивка Санэла он уже не увидел.

Когда Итрида покачнулась и начала падать в Огнь-Камень, Даромир одним прыжком настиг ее и оттолкнул в сторону. Но сам он устоять на ногах не сумел. Его затянула разноцветная круговерть, и Даромир перестал чувствовать свое тело. Его разум медленно гас, но шехх все же поймал взгляд черных глаз.

– Прости меня… – успел шепнуть он.

И его не стало.

Что-то огромное пожирало Итриду.

Нечто вытаскивало из нее самую суть, выцарапывало душу и рвало в клочья, пытаясь добраться до сокрытого. Безжалостные когти тянули ее в разные стороны, и кожа натягивалась и трещала, грозясь порваться, словно обычная тряпка. Итриде казалось, что она кричала, молила отпустить ее, забрать то, что нужно этой силе, и оставить ее в покое. Под толщей боли бродяжница слышала волчий вой – пронзительный, дикий, протяжный – и почему-то звучал он в ее собственной груди.

По жилам Итриды тек жидкий огонь. Ее кожа больше не светилась, как тогда, давным-давно, когда она только вошла под своды Сердце-скалы. Теперь она полыхала багровым, болезненно вздрагивая при каждом ударе сердца. Нечто нависло над Огневицей, и она не смогла подобрать ему имени. Не человек, не живник и не навья тварь – сплошной сгусток разноцветного огня, колеблющийся и мерцающий, из глубины которого проглядывало женское лицо. В пылающих злых глазах Итрида видела желание разорвать ее на клочки и отобрать то, что, как считало существо, она у него украла. Мир замер в ожидании смертельного удара.

Но вдруг все изменилось.