– Все мы слишком многое потеряли из-за собственной слепоты,– тихо проговорил Светогор. Молодой князь сунул руку за пазуху и достал маленькое зеркальце. Сжал пальцы так сильно, что костяшки побелели – а потом размахнулся и бросил его в Ветлугу. Сверкнула на солнце серебристая искорка, и взлетели с воды потревоженные чайки. Взгляд князя посветлел, словно вместе с зеркальцем он выбросил осколок прошлого, все это время ранящий его сердце. И двое, на сегодня ставшие не огненным колдуном и правителем, а просто старыми друзьями, свернули с берега к выстланным досками улочкам.
Стукнула дверь, и тихонько зазвенели потревоженные ветряные колокольчики. Бояна подняла глаза и улыбнулась посетителям, еще не видя лиц из-за солнца, бьющего им в спины. Но когда те наконец вошли в пахнущий яблоками и медом полумрак корчмы, Бояна вскрикнула от радости и перемахнула через стойку, показав на мгновение плотные кожаные штаны, скрываемые поневой. Даже обзаведясь собственной едальней, Бояна не отказалась от одежды, к которой привыкла.
Бывшая бродяжница стиснула в объятиях Итриду, прижавшись лицом к ее плечу. Спина Бояны сотрясалась от сдерживаемых всхлипов. Они не виделись с той ночи, когда Итрида забрала огонь черной самовилы. Бояне и Храбру помог устроиться и зализать раны человек Мария. Он же и передал им тяжелый мешок, сказав, что это плата за спасение Беловодья, присланная светлым князем. Сам дейвас явился лишь однажды – чтобы снять заклятие Старшего.
На деньги князя Бояна и Храбр купили маленькую корчму.
И вот впервые Итрида ступила под ее крышу.
– Ну полно… Полно, – Огневица поглаживала подругу по спине, шепча в ее волосы. – Мы снова все вместе. Целы и невредимы. Да еще и в таком чудном местечке. Как назвали?
– «Огневица», – шмыгнув носом, Бояна наконец выпрямилась и заморгала мокрыми ресницами. Итрида выгнула бровь, потом потерла подбородок, задумавшись.
– А чем у вас тут потчуют?
Бояна лукаво улыбнулась
– Орешки в меду, пироги с ягодами, с визигой, с картошкой, сбитни разные, щи…
– Тащи все! – Итрида потерла ладони. – Давай я тебе помогу…
– Не надо. Нам в удовольствие тут хлопотать, – из подсобки вынырнул Храбр и встал рядом с Бояной, обнимая ее за плечи. Итрида внимательно проследила за объятием, ее взгляд скользнул вдоль по-хозяйски лежащей на плечах Бояны руки к глазам оборотня, и Итрида прищурилась. Потом ткнула Храбра кулаком в грудь и расплылась в улыбке.
– Давно бы так!
– Ого, Марий, а ты был прав – и впрямь чудное местечко, – раздался новый голос, и все обернулись на звук. Храбр непонимающе нахмурился, Бояна же немного растерянно улыбнулась, спеша к гостю. Итрида наблюдала за ними с легкой усмешкой, как и Марий, вставший рядом и приобнявший ее за талию. В одежде простого воленца узнать Светогора и правда было сложно. А когда хозяевам все же сказали, кто перед ними…
Пшеничное пиво в тот день текло рекой.
На Беловодье опускалась ночь.
Сотнями голосов выпевал лягушачий хор привычную песню. Ни единая травинка не шевелилась – было полное безветрие. Шелковая темнота еще была пропитана последним летним теплом, но в воздухе уже чувствовался запах приближающейся осени.
Прохладные волны Ветлуги лениво облизывали мелкий белый песок берега, среди которого тут и там торчали высохшие, пустые створки черных ракушек. За долгие годы река подмыла берег, и часть его обвалилась, образовав небольшую пещеру. Оставшийся клочок земли надежно укрывал его от чужих глаз. На холме мигал многочисленными огнями Червен. От него то и дело доносились обрывки песен, неразборчивые голоса и запахи угощений. Там, в тепле и безопасности, люди отмечали богатый урожай.
Вдруг раздался тихий плеск. Из пещеры показалась тень, которая, ступив в свет звезд, обрела очертания женщины в дорожной одежде. По спине путницы змеилась черная коса, в которой обильно мерцало серебро седых прядей. Худая, обтянутая тонкой морщинистой кожей рука вдруг метнулась вперед, в темную воду, и выхватила что-то из лениво плещущейся реки.
В костлявое запястье вдруг вцепилась другая рука – белая и как будто прозрачная. Женщина на берегу тихо вскрикнула, застигнутая врасплох. Из глубины медленно поднялось женское лицо. Берегиня в упор взглянула на человека.
– Хранительница Чащи сказала, что это ее последний подарок тебе, Опаленная. Забирай его и убирайся. Ты больше не отравишь ни единой пяди земли Беловодья.
– Что тебе ее слова, берегинюшка? – раздался хриплый шепот. – Разве ты чернавка или собака цепная, чтобы по ее указке приветы передавать?
Берегиня Ветлуга лишь покачала головой, усмехаясь. Потом разжала пальцы и отплыла от берега.
– Прочь! – крикнул дух реки и шлепнул ладонями по волнам, окатывая берег и стоявшую на нем женщину водой. Та отшатнулась, закрыв лицо одной рукой, а другую заведя за спину, чтобы берегине не вздумалось отобрать то, что она дала. Когда женщина снова посмотрела на реку, духа уже не было.
