Итрида медленно открыла глаза и улыбнулась припухшими губами. Марий небрежно провел рукой по ее спине, снизу вверх, потом еще раз. Огненосица встряхнула отросшими волосами и задумчиво покосилась на стол, заваленный бумагами.
– И не думай, – предостерег Марий, с трудом удерживаясь от предвкушающей улыбки, в которую так и норовили расползтись губы. – Мне нужно покончить с цифрами до вечера, иначе Школа останется без еды и теплых тканей к холодам.
– Вы же носители перкунасовой искры, огненный щит Беловодья. Неужто вас оставят без припасов какие-то купцы? – фыркнула Итрида, соскальзывая с колен Мария. Она стянула с растрепавшихся волос шнурок, закусила его зубами и принялась заново собирать в хвост непослушные короткие пряди.
– Нет, конечно. Найдутся доброжелатели, которые обязательно подсуетятся с помощью. Вот только потом они возомнят, что дейвасы теперь у них на побегушках в качестве ответной благодарности.
– А князь?
– Светогор в помощи не откажет. Но он не вечен, к моему глубочайшему сожалению. Не хочу иметь никаких долгов перед правящим родом.
– Тяжко тебе управлять всей этой шайкой-лейкой, да? – Итрида закончила с волосами и облокотилась на стол, положив подбородок на ладони. На ее припухшие губы вернулась игривая усмешка, так похожая на его собственную. Но прежде, чем Марий успел шевельнуться, распахнулась дверь, и в кабинет ворвался Радмил.
– Там это… Сам! Князь! – начал было юнец и осекся, заметив Итриду, и не подумавшую выпрямляться. Парень тут стал свекольным, его взгляд заметался по комнате, и он закрутился на месте, не зная, то ли продолжить доклад, то ли сбежать. Марий показно нахмурился, и Огневица закатила глаза к потолку. Потом все же медленно выпрямилась, поправила уцелевшие наручи и направилась к выходу. Проходя мимо Радмила, она подмигнула ему и послала небрежный воздушный поцелуй.
– Жду тебя на следующем занятии, милый. Как раз очередь второго пятерика настанет.
Марий на всякий случай принялся вспоминать, как помочь человеку, у которого стало плохо с сердцем. Но Радмил лишь шумно, с оттяжкой выдохнул, когда за Огневицей закрылась дверь.
– Простите, пан Болотник. Но пани Итрида… она… ну почему она такая?! – жалостливо вопросил парень, качая головой.
С того дня, как Итрида появилась в стенах Школы, покой дейвасам только снился. Освобожденная от гнета чужого огня и тревоги за своих бродяжников, девушка расцвела. Нет, она не превратилась в нежную пани в вышитом сарафане. Итрида стала уверенной в себе, сильной и дерзкой. Глядела спокойно, но так, что и Визун порой тушевался и отступал в их спорах. Грубовато кокетничала, как сейчас с Радмилом, и только Марий знал, что для нее это лишь игра. Проверка: точно ли все вокруг безопасно? Не сорвется ли кто-нибудь, не ранит ли ее словом или делом?
Никому из людей Мария это и в голову бы не пришло.
Когда он выделил ей десяток юнцов и попросил обучить чувствовать огонь, старшие огненосцы чуть не спалили его на месте. Орали и сверкали глазами, что, дескать, баба отродясь дейвасом не была, а тут эта откуда ни возьмись нарисовалась, ну и что, что она побила воронью ведьму? Но на сторону Мария встал Визун и очень вовремя вернувшийся Совий Буревестник, и остальным пришлось отступить. Совий имел право говорить от лица Хранительницы Серой Чащи. Ясмена считалась главной обережницей лаум, и ее слово решало любой спор.
Марий вызвал добровольцев. Поначалу не соглашался никто, но потом вперед вышел Радмил.
– Я бы хотел попробовать как-нибудь иначе коснуться искры, – смущенно переминаясь с ноги на ногу, сказал он. Марий не удивился. Сила у этого парнишки проявилась уже в зрелом возрасте, и не было до того ни снов, ни огненного ободка вокруг зрачка. От него отказались все наставники, заявив, что его дар слишком слабый. Марий так не думал. Он советовался с Ясменой, учил Радмила тому, что умел сам. Но дело шло слишком медленно, и Марий начал сомневаться, что не ошибся.
А потом Итрида слилась со своим пламенем, сделав его не просто даром, а неотделимой частью себя, и Марий подумал, что это шанс для всех вроде Радмила.
Вслед за его учеником потянулись и остальные. Как он и ожидал – те, кого считали слабаками. Те, кто был обречен на работу писца или прислужника и вряд ли когда-нибудь бок о бок с лаумой отправился бы на дороги Беловодья. Те, кого старшие дейвасы советовали Марию отослать подальше жрецами в храмы Перкунаса.
– И что мне с ними делать? – тихо спросила Итрида Мария, оглядывая разномастный отряд, выстроившийся перед ней. Молчаливый парень с густой русой бородой и шрамом через левую щеку. Худощавый скромно улыбающийся Радмил. Два брата с немалой толикой шеххской крови, черноволосые и синеглазые. На них Итрида задержала взгляд дольше всего, и на лицо ее набежала тень. Марий знал, что она вспоминает Даромира. Болотник не спешил: на то, чтобы залечить такие раны, требуется много времени.
