К одиннадцати утра первая позиция 3-й румынской армии была полностью прорвана, наша пехота вышла к огневым позициям вражеской артиллерии и овладела ими. Появилась возможность получить предварительное представление о результатах контрбатарейной борьбы, и наша небольшая группа, разделившись, двинулась вслед за пехотой. Впечатление от артиллерийской боевой работы по дальним вражеским целям мы получили сильное. Я обошел [70] и объехал несколько батарейных огневых позиций противника. Они были буквально перепаханы тяжелыми снарядами. Лучшее свидетельство тому, что наша инструментальная разведка очень точно, засекла по звукам выстрелов вражеские батареи, то есть цели отдаленные, такие, которые нельзя выявить другим способом, Владимир Павлович Ободовский побывал в районе станицы Мело-Клетская, обнаружил пять брошенных противником батарейных позиций с четырнадцатью исправными орудиями и несколькими поврежденными. Дмитрий Родионович Ермаков доложил, что в полосе 51-й гвардейской стрелковой дивизии все огневые средства врага были подавлены настолько надежно, что ее полки вошли в прорыв в сопровождении оркестра, игравшего «Интернационал». В полосе 5-й танковой армии 15 румынских батарей, засеченных нашими звуковыми артиллерийскими станциями, были подавлены{25}. В целом же вражеская артиллерия во всей полосе прорыва оказалась почти полностью парализованной, и в первой половине дня ее огневое сопротивление было слабым и эпизодическим. Обследуя результаты контрбатарейной борьбы в полосе 5-й танковой армии, я лишь изредка ловил ухом выстрелы отдельных орудий противника. А стрельбы организованной, батареями, не наблюдалось до вечера.
Между тем события стремительно развивались, танки 5-й танковой армии генерал-майора П. Л. Романенко быстро углублялись в прорыв. Оперативную группу командарма мне удалось догнать уже в глубине тактической зоны обороны врага, северо-западней хутора Клиновой, за который только что закончился бой. Было около часа дня. Прокофий Логвинович Романенко распоряжался по радио, вводя в бой свои новые танковые части. Из коротких реплик командарма и штабных командиров стало ясно, что противник подтягивает к прорыву танки и что наиболее устойчивой оказалась его оборона на левом фланге армии генерала Романенко. С разрешения командарма я отправился туда с колонной 1241-го истребительно-противотанкового полка подполковника Г. И. Пересыпкина. Впереди шли несколько машин 19-й танковой бригады. Вскоре мы обогнали колонну бойцов и уже в сумерках увидели впереди, на юге и юго-востоке, пламя больших пожаров. Это горели хутора Ново-Царицынский, Варламовский, Перелазовский и Ефремовский, протянувшиеся вдоль дороги с севера на [71] юг. Подъехали ближе, заметили наши танки. Один из них горел, другие, укрывшись за буграми и в неглубоких лощинках, вели огонь. Ответный огонь противника со стороны хуторов был интенсивным и точным, несмотря на быстро наступившую темноту. Значит, подступы к хуторам заранее пристреляны. Скорее всего, здесь расположен опорный пункт противника.
Всю ночь на 20 ноября командование 19-й танковой бригады занималось организацией завтрашней атаки. Разведчики привели пленного. Он оказался из 1-й румынской танковой дивизии. По его словам, эта дивизия выдвинулась к прорыву еще вечером. Несколько машин остались в хуторах Перелазовский и Ново-Царицынский, с тем чтобы усилить оборону этого опорного пункта на слиянии речек Царица, Курталак и Крепкая.
По докладам разведчиков, опорный пункт имел минимум пять батарей противотанковых пушек и около десяти легких и средних танков. Обойти хутора с севера или юга трудно. Вражеская оборона устроена за глубокими оврагами, и, обходя их, танки неизбежно подставят борта под фашистские снаряды. Между тем к утру в помощь танковой бригаде подошел и 85-й гвардейский минометный полк. Командование бригады удачно и с хорошей выдумкой распорядилось приданными силами артиллерии и реактивных минометов. За ночь гвардейцы-минометчики подготовили огонь по опорному пункту, а противотанкисты Пересыпкина, пользуясь все теми же степными оврагами, выкатили пушки на дистанцию 400–500 метров от оборонительных сооружений противника.
На рассвете «катюши» дали залпы дивизионами по главным целям. А противотанкисты открыли огонь прямой наводкой. Из оврага, что западней развалин машинно-тракторной станции, мне впервые довелось наблюдать стрельбу пушек ЗИС-3 по танкам. Это было эффектное зрелище. Бронебойные снаряды пробивали даже лобовую броню, как фанеру, румынские танки вспыхивали свечками один за другим, экипажи пытались спастись бегством. Но куда сбежишь, если и земля сама пылает от огня реактивных мин!
Пользуясь паникой в опорном пункте, наши танки атаковали его, жалкие остатки гарнизона бежали по дороге на юг. 19-я танковая бригада немедленно перешла к преследованию. Как мне рассказали в штабе 26-го танкового корпуса, главные силы 1-й румынской танковой дивизии были [72] также полностью разгромлены в танковых боях между хутором Усть-Медведицкий и речкой Царица.
