Наблюдательные пункты также закапывались глубоко в землю. Там оборудовалось убежище, из него вверх шел земляной колодец, верх которого покрывал стальной колпак со щелями для наблюдателей. [64]
Оборону дополняли доты из железобетона, а вся она целиком — от Волги до берегов Дона — весьма напоминала оборону, которую люди военные называют долговременной.
Как артиллериста меня несколько удивляло пренебрежение противника к солидному оборудованию огневых позиций. Потом, после прорыва наших войск, мы осматривали артиллерийские позиции. Бросалось в глаза: землянки для людей отрыты добротные, есть ровики для запаса снарядов, а вот сами орудия, располагавшиеся, как правило, в балках, даже слегка не окопаны. Поэтому при наших артиллерийских налетах первым делом выходили из строя именно орудия.
Собственно говоря, я и тогда не мог и сейчас не могу объяснить этот парадокс. Противник, который, как справедливо отмечали наши разведчики, «не считается ни с какими затратами сил и средств для создания прочной обороны»{21}, вместе с тем пренебрегал элементарными правилами защиты артиллерийской техники. И соответственно с этим нес большие потери.
Система огня противника — артиллерийского, пулеметного, ружейно-автоматного — была весьма гибкой и хорошо организованной, широко применялся маневр артиллерийскими траекториями для сосредоточения огня батарей и дивизионов, расположенных на разных участках фронта.
Наша разведка была хорошо осведомлена о немецкой артиллерии, дислоцированной на северном фланге. Например, на участках, что по обе стороны Дона (восточней реки, напротив Вертячего, и западней, в большой излучине Дона), где оборонялись 79, 366, 44 и 384-я немецкие пехотные дивизии, разведчики так характеризовали их артполки:
«179 артполк 79 пд. Кадровый. На советско-германском фронте с начала войны. В районе Белгорода имел большие потери. В результате в штатах артиллерийских дивизионов появились батареи разных калибров — 75 мм, 105 мм и 150 мм. Полк на конной тяге. В батареях по 100–120 лошадей — в основном реквизированных на оккупированной территории.
376 артполк 376 пд. Резервный. Сформирован весной 1942 года во Франции. На Восточном фронте с апреля. В боях с июля. На Дону, в районе станицы Клетская, понес большие потери при налетах нашей штурмовой авиации»{22}. [65]
Такие же характеристики, даже более подробные, имели и другие артполки 11-го армейского корпуса, да и все прочие артиллерийские части северного фланга вражеской группировки.
В целом оборона фашистов от берега Волги до берега Дона выглядела внушительно, 11-й армейский и 14-й танковый корпуса (пожалуй, наиболее боеспособные в 6-й немецкой армии) стояли прочно. Пока Михаил Ростовцев уточнял старые и добывал новые данные о вражеской артиллерии, я попытался проанализировать боевые возможности врага в случае, если он, пусть и окруженный, укроется за этими укреплениями. Факт первый состоял в том, что нашей артиллерии достать артиллерию противника не составит труда — она почти полностью разведана и нанесена на карты. Но немецкая пехота с ее огневыми средствами укроется очень надежно, и, чтобы выкурить ее, нужна тяжелая артиллерия и артиллерия большой мощности.
Факт второй относился к нашим войскам. Части 66-й и 24-й армий, находившиеся пока что на второстепенном направлении, имеют очень мало тяжелых орудий. Самостоятельно подавить огневую систему противника этой артиллерии трудно. Практически невозможно. Надо подготовить переброску сюда трех-четырех тяжелых артиллерийских полков на случай, если не удастся с ходу разгромить 11-й армейский и 14-й танковый корпуса ударом во фланг и тыл.
Вывод, который мы сделали с полковником Ростовцевым, сводился к тому, что следует по возможности избегать прямой (с севера) атаки на эти укрепленные позиции.
Наши соображения мы суммировали в докладе на имя генерала Н. Н. Воронова. Он сказал, что наша работа в 24-й и 66-й армиях подтвердила его мнение. Оборону противника в междуречье Волги и Дона лучше обойти.
