Самого меня назначили командиром левой подгруппы артиллерии дальнего действия, а проще сказать, опять-таки как бы комбригом моих дальнобойных пушечных полков. У меня конкретная боевая задача, конкретные цели. Уничтожил — дают новые, и заниматься остальными четырьмя полками, да еще находящимися далеко, у меня нет ни времени, ни возможностей. Вот и получилось у нас в бою вроде бы три отдельные бригады, каждая со своим предназначением. Однако ни штаба настоящего у них нет, ни средств связи, ни средств снабжения, ни своей разведки... Боевые задачи выполнили, но с большим напряжением и массой лишних хлопот. Товарищ маршал, бригадное звено, бригадные штабы для объединения однотипных полков сами напрашиваются...
Конечно, здесь я передаю беседу не дословно, но смысл ее. Причем и до этой беседы, и после нее мне доводилось примерно те же мысли слышать и от других артиллерийских командиров. Просто полковник Игнатов высказал их в более полном и законченном виде. Маршал Н. Н. Воронов спросил:
— Как ваше мнение: артиллерийская дивизия РВГК — это высшее соединение? Или пойти дальше? Например, сформировать артиллерийский корпус из двух-трех таких дивизий? Будет ли корпус в шестьсот, а может, и больше стволов достаточно управляемым?
— Будет! — убежденно сказал Игнатов. — И корпус, и даже артиллерийская армия... [90]
Николай Николаевич улыбнулся:
— Эка хватили, товарищ полковник: артиллерийская армия! А впрочем, если бы год назад мне сказали насчет артиллерийской дивизии, право слово, удивился бы еще больше...
Как известно, артиллерийские армии созданы не были, но артиллерийские корпуса прорыва в составе нескольких артиллерийских дивизий каждый сыграли крупную роль в операциях второй половины Великой Отечественной войны. А что касается дивизий, структура и состав которых прошли жесткую боевую проверку в Сталинградской битве, то они значительно усовершенствовались и стали истинно огневым тараном всех последующих прорывов советских войск. Были созданы гвардейские минометные дивизии, в каждой по три бригады реактивных установок; пушечные артиллерийские дивизии из четырех бригад дальнобойной артиллерии; артиллерийские дивизии прорыва из 6–7 бригад различного назначения — легких пушек, легких и тяжелых гаубиц, тяжелых пушек, орудий большой мощности, а также бригад обычных и реактивных минометов. Бригадная организация и соответствующие штабы такой дивизии, большое разнообразие ее боевых средств позволили сразу усилить артиллерийское обеспечение прорыва. Одни бригады разрушали особо прочные укрепления, другие подавляли и уничтожали вражескую артиллерию, третьи включались в артгруппы, поддерживающие пехоту, четвертые сопровождали эту пехоту как ее противотанковый щит. Штабы бригад обеспечивали оперативное управление артиллерией.
Ничего подобного, никакого развития артиллерии не наблюдали мы в стане противника. Правда, в сорок третьем году, копируя нас, Гитлер приказал создать артиллерийские дивизии. Насколько мне известно, сформирована была одна такая дивизия из остатков разгромленной танковой дивизии. Просуществовала она всего полгода, ее расформировали как не оправдавшую своего назначения. Действительно, собрать вместе несколько сот орудий — это же не задача. Задача в том, чтобы умело, гибко, оперативно управлять этим крупным соединением. Нужен сильный артиллерийский штаб, нужны квалифицированные специалисты различных, иногда с очень узкой специализацией, профилей. В фашистском вермахте таких штабов не нашлось, и создать их на ходу, на войне, оказалось делом невозможным. У нас был фундамент, заложенный и теорией и практикой еще довоенных лет. У них такого артиллерийского фундамента [91] не было. Сказывалось явное предпочтение, оказываемое фашистами танковым войскам и авиации, с одной стороны, и взгляд на артиллерию как на второстепенный род войск — с другой.
По этому поводу довелось мне вскоре после капитуляции 6-й немецкой армии там же, в Сталинграде, беседовать с пленными фашистскими офицерами. Маршал артиллерии Н. Н. Воронов вновь поручил нам с полковником Ростовцевым, нашим разведчиком, допросить взятых в плен немецких артиллеристов, Разговор был примерно такой:
— Почему немецкая артиллерия вышла на войну слабо подготовленной, в том числе в техническом отношении?
