— Мы новую артиллерию не создавали, — ответил пленный. — Вы, конечно, знаете, что большинство наших орудий либо образца первой мировой войны, либо немного улучшенные. Гитлер делал ставку на танки и авиацию. Нам уделяли минимум внимания и минимум средств. Большинство артиллерийских заводов переоборудовали в авиационные или танковые. Потом мы захватили артиллерию у чехословаков, у поляков, у французов и англичан. Так, с разнокалиберной артиллерией, пошли войной на вас. Наше высшее военное руководство считало, что при наличии превосходства в танках и авиации пехота вполне обойдется легкими минометами и пехотными орудиями. Они просты в производстве и очень дешевы. Но провести с ними артподготовку... ну что могут легкие минометы и пехотные пушки? Так, пощипать ваш передний край, и только.
— Объясните: ваши артиллеристы предпочитают короткие артналеты не по цели, но по площади, на которой предполагается цель. В чем причина этой пустой траты снарядов?
— Причина в том, что у нас слабая артиллерийская инструментальная разведка. Вы засекаете наши батареи главным образом звуковыми артиллерийскими станциями, мы — с помощью авиационной разведки. И огонь ведем, если есть над целью наш самолет-корректировщик. А если нет, я ничего не знаю и не вижу, я не могу стрелять, я могу только пугать выстрелами. У вас есть командующие артиллерией с помощниками — со штабом. А я всего-навсего инспектор артиллерии. У меня нет ни людей, ни средств связи. Я вроде советника при пехотном командире.
— Нам сказали, вы недавно, уже из окружения, летали самолетом в Берлин к жене.
— Я летал не к жене. У меня два магазина в Берлине. [92]
У меня было предчувствие, что не вернусь с войны. Надо было устроить все дела.
— В окружении до последних дней при вас была большая группа артиллерийских унтер-офицеров. Мы знаем, группа была еще боеспособной. Почему вы с ними не пытались прорваться вниз по Волге, по льду? Такой план был?
— Да, был. Я его отверг.
— Почему?
— Ах, господа! Я тоже хочу жить. И все артиллерийские унтер-офицеры тоже. После всех ужасов, которые мы здесь испытали, не хватало еще напоследок вмерзнуть в волжский лед. Нет, господа, нет!..
* * *
4 февраля 1943 года наша оперативная группа получила приказ вернуться в Москву, в Штаб артиллерии Красной Армии. Вылетели транспортным самолетом. Была прекрасная погода — мороз и солнце. Внизу, под крылом, тянулись через развалины сталинградских улиц длинные черные колонны плененной 6-й армии. И там, в городе, и в окрестностях, и на горизонте не видно было никаких признаков боя. Прав был Николай Николаевич Воронов: ликвидировали окруженного врага — и сразу Сталинград стал глубоким тылом.
Противотанкисты
Еще осенью сорок второго года, в разгар Сталинградской битвы, я впервые услышал о новом немецком танке Т-VI — «тигр». Артиллеристы Ленинградского фронта прислали обстоятельный отчет о бое с «тиграми». Эти машины, опытные образцы, буквально вползли в артиллерийскую засаду на широкой лесной заболоченной просеке. Наши противотанкисты расстреляли «тигры» огнем по бортам и в корму. Такая довольно быстрая расправа с новым тяжелым танком не возбудила у нас особого интереса к этой боевой машине. Да и обстановка на южном крыле советско-германского фронта складывалась так, что никто из нас не мог отвлекаться для изучения третьестепенных в тот момент вопросов.
Вторая встреча наших артиллеристов уже с батальоном танков «тигр», имевших 100-мм броню и мощную 88-мм пушку, произошла в декабре 1942 года под Сталинградом. Действовал этот батальон в составе армейской группы «Гот», пытавшейся деблокировать 6-ю армию. [93]
В марте 1943 года «тигр» о себе напомнил. Мы получили разведывательную информацию из Германии. Уже два крупных танковых завода — Хеншеля и Порше — почти полностью переключились на производство тяжелых танков «тигр» и еще более тяжелых истребителей танков «фердинанд» (так они официально именовались в отличие от штурмовых орудий, вооруженных большей частью короткоствольными пушками или гаубицами). Даже те неполные данные, которые мы имели, говорили о мощи этих машин. 100-мм лобовая броня «тигра» и 200-мм броня «фердинанда» делали их трудно уязвимыми для бронебойных снарядов пушки ЗИС-3. Да и орудие, которым были вооружены вражеские машины, заставило задуматься. Были сведения о том, что дальность прямого выстрела этих 88-мм немецких пушек достигала полутора километров. Очень высокий показатель!
