Вся артиллерия и Центрального и Воронежского фронтов с высокой нагрузкой отлично поработала в ходе оборонительного сражения Курской битвы. Били танки врага прямой наводкой, расстреливали огневые точки и атакующую пехоту, громили штабы, командные пункты, резервы, расположенные на добрый десяток километров от передовой. Но здесь мне хочется все же выделить именно противотанковую борьбу. Она сыграла огромную роль в этой битве, и если сейчас мы с вами полистаем отчетные документы штабов, анализировавших эти бои по свежим следам, то непременно найдем в различных вариантах четко выраженную главную мысль: «Июльские оборонительные бои в основном представляли собой борьбу артиллерии с танками противника»{33}.
Для того чтобы молодой мой читатель, особенно военный, лучше понял, за счет чего именно, за счет каких крупных общеартиллерийских мероприятий наша артиллерия к лету сорок третьего года поднялась на качественно новую ступень, скажу немного о теоретических делах, которыми приходилось мне и моим товарищам по Штабу артиллерии Красной Армии заниматься зимой — весной 1943 года. По указанию Николая Николаевича Воронова, наш оперативный отдел тщательнейшим образом пересмотрел документы годичной давности, особенно те, что относились к артиллерийской тактике. Однажды маршал Воронов вызвал меня, [96] у него уже сидел генерал А. К. Сивков. Николай Николаевич сказал:
— Вот смотрю отчеты и доклады Юго-Западного и Брянского фронтов за весну 1942 года. Артиллерии много, боеприпасов накопили достаточно, боевая подготовка проходит интенсивно, с хорошими показателями. В общем и целом мы имели тогда благополучную картину. А месяц спустя фашисты танковыми таранами прорвали оба фронта, и наша артиллерия, в том числе противотанковая, не смогла их остановить, обескровить. Мы потеряли много артиллерии, а фашистские танки оказались под Воронежем, Сталинградом и на Северном Кавказе. Прошу вас обоих, каждого по своей части, доложить мне и ответить на вопрос: в чем главные недостатки нашей противотанковой артиллерийской тактики, как конкретно выразились они в летних боях прошлого года, что, по-вашему, необходимо предпринять, чтобы новую летнюю кампанию наша артиллерия встретила во всеоружии, эффективно использовала все новейшие тактические приемы?
Я уже достаточно долго работал под началом маршала Воронова, знал, что, коли он ставит подчиненным задачу, он ее сам предварительно и всесторонне уже продумал и ждет, что мы подтвердим или опровергнем его выводы. Действительно: продолжая разговор, он обратил наше с генералом Сивковым внимание на три главных пункта, правильное или неправильное понимание которых ведет артиллерию соответственно к успеху или неуспеху в боях с танками врага. Это эшелонирование опорных пунктов — по возможности, глубокое — на путях вероятного движения танков противника; это круговая оборона опорных пунктов с привлечением инженерных заграждений, с использованием естественных препятствий и всех видов оружия, а не только артиллерии; это, наконец, максимальное приближение всей пушечной артиллерии — даже самых тяжелых калибров — к танкоопасным направлениям.
— Надо преодолеть инерцию, — сказал нам маршал. — Надо смелей включать тяжелые калибры в общую систему противотанковой обороны. А если говорить образно, то ни один орудийный ствол не должен молчать, когда фашистские танки прорываются в глубину обороны.
Сейчас, по прошествии многих десятилетий, этот вывод кажется сам собой разумеющимся. Тогда он был новым шагом в противотанковой тактике. Если в 1941–1942 годах наши тяжелые пушки и пушки-гаубицы вели огонь по немецким танкам только при чрезвычайных обстоятельствах, [97] так сказать, вынужденно, в целях самообороны, то в сорок третьем году, а точнее, с Курской битвы такие калибры пушек, да и гаубицы иногда, включались в общую систему глубинных противотанковых опорных пунктов или районов. Таким образом, в оборонительных боях борьба с танками противника стала делом всей артиллерийской группировки того или иного участка фронта.
Мало того. Дальнейшая разработка тактики противотанковой обороны привела командование артиллерии Красной Армии к мысли практически готовить к борьбе с немецкими танками и реактивные минометы. Их стрельба по атакующим танкам с закрытых огневых позиций практиковалась уже давно. Однако и стрельба прямой наводкой то и дело встречалась и в документах, поступающих с фронта, и в рассказах участников и очевидцев таких, в общем-то, необычных случаев. Николай Николаевич Воронов предложил генералу А. К. Сивкову обобщить эти факты и составить рекомендации для гвардейцев-минометчиков, главным образом для самообороны при внезапном прорыве танков противника к огневым позициям.
