Рон помнил один из принципов учения Саи: совсем не важно, какому образу и какому имени Бога вы поклоняетесь, важно, чтобы вы помнили, что Бог всегда с вами, и чтобы вы верили в Его любовь и поддержку. Эта девочка была дочерью священника христианской церкви, а потому, возможно, сможет увидеть в Иисусе своего Спасителя и Хранителя. И Рон спросил ее: «Ты веришь в Иисуса?» «О да, я верю», — ответила она. Тогда Рон спросил: «Ты любишь Иисуса?» «Да, — горячо откликнулась она, — я люблю Его всем сердцем. Он — моя жизнь». Тогда Рон объяснил ей тот принцип, которому учит Свами: если мы будем стойко привержены какому-то образу и имени Бога и привносить их во все, что мы делаем, мы обретем гармонию и все проблемы будут решены. Более того, Свами говорит, что подсознательное является благом, хотя это и противоречит тому, чему учит современная психиатрия. И Рон, продолжая «раскрепощать» свою больную, попросил ее закрыть глаза. Он хотел, чтобы в ее воображении воскресли подробности ее повторяющегося сна: она идет по краю обрыва, потом оступается и начинает падать, но при этом держит за руку Иисуса. Рон продолжал повторять: «Ты держишь за руку Иисуса, ты падаешь, но держишься за руку Иисуса». Он повторял это около десяти минут. Наблюдая в это время за ее лицом, Рон видел, как выражение страха уступает место выражению покоя и счастья. Наконец он попросил ее открыть глаза и спросил: «На что это было похоже?» Она ответила, что забыла о том, что падает, и чувствовала себя счастливой под защитой Иисуса. Рон спросил, каким она ощущает свое тело, и она сказала, что оно расслаблено, полностью расслаблено и свободно. Рон попросил ее вообразить, что она находится в классе и учитель просит ее встать и прочесть какой-то текст, и пока она стоит, представить сцену, как она падает, держа за руку Иисуса, и что она сразу чувствует себя свободной и ничуть не скованной в этой ситуации, потому что держит за руку Иисуса и ощущает радость оттого, что Он оберегает ее. После этой воображаемой сцены, руководимой Роном, он попросил ее снова открыть глаза и спросил: «Чувствуешь ли ты, что все будет в порядке, когда в классе должна будешь встать и говорить?» Она счастливо улыбнулась и ответила: «Да, я уверена в этом, так как рядом со мной будет Иисус, держащий меня за руку». «Хорошо, — сказал Рон, — но если когда-нибудь тебя хоть в малейшей степени будет беспокоить эта проблема, свяжись со мной, и я снова приду к тебе на помощь». Она обещала, что сделает это, но больше никогда не обращалась к Рону, и он понял, что его духовная терапия сработала: использование имени и образа любимого Бога обладает могущественным воздействием, освобождая огромную силу божественной любви, всегда побеждающей страх.
В Голубых Горах, расположенных к западу от Сиднея, в Австралии, у меня много друзей, большинство из них — последователи Саи Бабы. Я бы не назвал Питера преданным Саи в то время, когда имел место этот эпизод, но он, безусловно, испытывал интерес к Саи Бабе. Возможно для того, чтобы усилить этот интерес, Рокки Багмен, активный член «горного» центра Саи, подарил ему очень хорошую, большую фотографию Бабы. Не заключая ее в рамку, Питер прикрепил ее к стене в своей спальне так, что легко мог видеть ее, лежа в постели. Надо сказать, что Питер — холостяк, средних лет, живет один, если не считать четвероногого друга — пса Адама. Свое имя он получил, скорее всего, потому, что терпеть не мог змей. У Адама, обитавшего в садах Эдема, не было причин любить рептилий, ибо именно по вине змия он был изгнан из рая в огромный и ужасный мир.
Хотя у Питера был просторный дом, он разрешал Адаму проводить ночь на полу в своей спальне. Не прошло и двух ночей с тех пор, как он повесил на стену портрет Саи, как произошел этот странный случай. Питер, не выключая света, удобно лежал в постели и пристально смотрел на фотографию Свами. И вдруг она стала в три раза больше и на дюйм отошла от стены. И тогда лицо Свами превратилось в изображение человека, похожего на какой-то известный исторический персонаж. Судя по его одежде, головному убору и бороде, он принадлежал истории, но Питер не мог узнать его. Через некоторое время фотография оказалась вновь плотно прилегающей к стене, — и на ней был Свами. В последующие пять или шесть ночей с фотографией происходили такие же странные метаморфозы, с той только разницей, что на месте Свами появлялись новые лица. Каждую ночь это был кто-то другой, но всегда относящийся к ранней исторической эпохе и ни разу не узнанный Питером. Питер был изумлен, но вместе с тем и озадачен. Это мог быть какой-то знак ему от Свами, но он не способен был понять его смысла. И кто смог бы помочь ему? В комнате было еще одно существо, видевшее этот феномен, — пес Адам, но его, похоже, совсем не интересовали странные игры портрета.
