Потому что это все не может быть правдой! Я не верю! Не хочу верить. Вой и гул вокруг меня нарастают, так что ушам больно.
Я падаю к его ногам, пытаясь вспомнить, что нужно делать в таких ситуациях.
Судорожно проверяю его дыхание, не понимаю. Есть? Проверяю шею, пытаясь нащупать пульс.
Пожалуйста, пожалуйста! Ну, пожалуйста, МА-А-АТЫ!!
Пульса нет! Нет пульса…
— Уведите ее! — как из-за толщи воды слышу голос Влада. — Пойдем милая, ему уже ни чем не поможешь, с такими ранами не живут.
И стеклянные глаза моего Дэйма устремленные в темные небеса.
А сегодня такие красивые, яркие звезды.
За окном серый хмурый день, под стать моему настроению. Дождь льет как из ведра, бьет барабанной дробью в большие окна моей спальни. Будильник прозвенел пятнадцать минут назад, скоро нужно вставать. Начинать новый день. И не имеет значения то, что не хочется. Не встану сама, вытащат насильно.
Раскисать нельзя. Есть такое слово — надо. Я проводник воли элитэ, я не могу себе позволить расклеиться. Я нужна людям. Кто еще если не я.
Встаю с кровати. Паркет холодит голые ступни, пока иду до ванной, долго принимаю душ. Горячие струи массируют кожу, с силой бьют по ней, согревая озябшее тело, но не могут добраться до куска льда внутри моей груди. Тот лед не растопить горячей воде.
Одеваюсь в теплые вещи и спускаюсь на первый этаж в столовую. Мама уже на месте, пьет свой любимый чай ройбуш, это ее обязательная утренняя процедура. Я подхожу к ней со спины, кладу озябшие кисти рук на ее плечи и слегка притрагиваюсь губами к родной щеке. Мать улыбается, встает и накладывает в мою тарелку завтрак с сервировочного стола. Ей приятно за мной поухаживать, а я устала от ежеутренних баталий.
Отца не видно, он говорил за ужином, что сегодня у него важные переговоры. Он, как и многие, помогает городу пережить последствия вторжения.
— Как ты милая? — Слова мамы разрывают гнетущую тишину столовой.
— Я в порядке. — отвечаю на чистом автомате, жую какую-то бурду не разбирая.
Только мысль о ребенке помогает зачерпывать каждую новую ложку, подносить ее ко рту и глотать, практически не жуя. У этой каши привкус картона. Плевать.
Ребенку надо!
— Милая, может все-таки одумаешься? Поговоришь с Владом? Я уверена, он примет тебя обратно.
Да, для моих родных новость, о нашем с ним расставании стала настоящим потрясением. И поводом образумить дитятко бестолковое, в аргументы шла даже моя беременность. Но я уже не та.
— Не начинай, — произнесенное сухим надтреснутым голосом кладет конец ее попыткам поговорить по душам. Дальнейший завтрак проходит в гробовом молчании. Кашу до конца так и не осилила. А мать обиделась.
— Спасибо, — очередной дежурный поцелуй в щеку. — Буду вечером. Когда не знаю.
Не провожай.
Я выхожу на улицу, под проливной дождь, сопровождающий открывает огромный зонт над моей головой. Теперь у меня персональный телохранитель, он всегда будет следовать за мной по пятам. Папа постарался. Истерики не помогли. Пусть.
В офисе, шум. Все куда-то бегут, торопятся. Это хорошо, это жизнь. То, чего мне так не хватает сейчас. Немного отогреваюсь в этой кутерьме, толпа помогает отвлечься от глыбы льда внутри.
Ноги в высоких кожаных ботинках промокли насквозь. Не страшно. На этот случай в кабинете есть несколько пар сменной обуви. Переобуваюсь и слышу стук в дверь.
Влад заглядывает внутрь.
— Уже пришла? Как ты малыш?
— Я в порядке, — осипшим голосом.
И снова тишина между нами. Прокашлялась. Только бы не заболеть.
— Ты выяснил, что я просила?
Влад на мгновение замялся. — Да. Сегодня принесли копии протоколов допроса.
— Мне они нужны.
— Может не надо, малыш? Зачем себя мучить?!
Упрямо мотаю головой.
— Надо.
— Ну как знаешь.
Через десять минут, сижу за столом, читаю протокол, передо мной на столе кружка с горячим чаем и аппетитный с виду кекс, помощница старается накормить. Но в горле ком, по щекам слезы, вряд ли мне удастся что-нибудь в себя запихнуть.
Хорошо, что додумалась выгнать Влада из кабинета.
Ну Дэйм мать твою Эйрис. Вот значит оно как.
На самом деле в доносе ничего криминального: Пьяный вдребезги Дэйм, ну кто бы сомневался, напоролся на работающих в ресторане Аню с подружкой. Пригласил их за стол. Та и рада, думала, наконец-то заарканит давно интересующего ее мужика.
Только вот он на интимное свидание так и не явился. А потом она узнает про мою беременность, и про то, что он снова умотал на землю за мной. Это стало последней каплей для стервы Анечки. Кто по ее мнению во всем виноват?
Правильно, Юлька. А она агнец пушистый, чистый и непорочный, несчастная, влюбленная девочка. Всего лишь спасти Дэйма хотела, от монстроузлого демона в моем обличии.
Задрав лицо к потолку, заставила себя успокоиться, сидела так пока влага не перестала катиться из глаз. Нужно переставать столько реветь. Гребанные гормоны в этом мне не помощники.
Стерла остатки слез с мокрых щек. Вовремя. Снова голова Влада в дверном проеме, боятся надолго оставлять меня одну. Взгляд, устремленный на меня, преисполнен тревоги.
