Рассказывал обо всех их промахах и оперировал голыми и жестокими фактами. Все это подавалось под соусом благовидности, но кислое послевкусие во рту все равно оставалось. А народ с удовольствием хавал все, что ему давали. Затаив дыхание, наблюдал за развитием событий как на любимом ток-шоу. И чем больше правды Дирх выкладывал, тем сильнее был накал страстей вокруг Эрраи и эррианцев. Но вовсе не от того, что народ был шокирован и готов кинуться на инопланетных ублюдков с вилами, чтобы отомстить за себя и погнать их взашей. Вовсе нет, эррианцы вызывали к себе все больший и больший интерес. Они же хорошие, раскаялись, сознались! Читалось между строк.
Как там звучит старая пословица? «Хлеба и зрелищ?» О да, и того и другого общественности было предоставлено в избытке, жри не подавись. Но разве сопоставимы сухие факты с полугодом жизни реальных людей, которые на своей шкуре ощутили каково это, быть в плену. Легко было судить нас со стороны. Ни какие слова и факты не могли передать всей глубины тех чувств, которые испытал на себе каждый из нас.
Да все изменилось, мы не позволили поставить себя на колени, но каких трудов, каких нервов нам это стоило. Об этом история умалчивала.
Нас обсуждали, нас жалели и не понимали, как бы дико это не звучало, но на нашем месте хотели очутиться.
Главы всех государств боролись за право принять их в качестве визитеров. Они как заправские звезды, совершающие мировое турне, создавали вокруг себя много шума. Хорошо, что каждый раз корабль оказывался в абсолютно разных непрогнозируемых заранее местах. Иначе массовой истерии было бы не избежать.
Зоопарк честное слово, и неизвестно по какую сторону клетки обезьяны.
Но все же помимо ярых фанатов, которые готовы были вылавливать их в любой точке мира, круглосуточно скандировать с транспарантами «добро пожаловать на землю!» и махать белым платочкам в сторону корабля, были и другие. Весь мир поделился на два непримиримых лагеря, ярых фанатов и заступников и таких же противников, и наш город посередине, как пресловутая вишенка на торте. И потому мы конечно же не смогли остаться в стороне от пристального мирового внимания, очень быстро город стали наводнять бесчисленные туристы, у многих жителей города пытались брать интервью. те кому досталось меньше, и кто был готов поделиться своей историей их брали. Они гордо надували грудь, говоря всем своим видом «я участвовал во всем этом и я это пережил». И им завидовали. Как им завидовали!
Нашлись и многочисленные дельцы, которые сразу смекнули, чем тут пахнет, они на скорую руку сколачивали бизнес по производству сувенирной продукции, раскупаемой со скоростью ветра. За ночь открывали маленькие туристические лавки, в которых за определенную плату, любого желающего могли сводить по разработанным согласно хронологии событий маршрутам. И много-много всего еще.
Народ, прознавший и про проводников, открыл на нас настоящую охоту. Мы вызывали живой интерес у многочисленной публики. Поэтому когда дом моих родителей стали осаждать репортеры и зеваки, я приняла решение покинуть его и жить отдельно. По крайней мере, пока все это не успокоится.
Так я и оказалась тут, закрытая наедине с одним несносным эррианцем, прожигающим сейчас меня насквозь своим жарким взглядом.
— Может, все-таки угостишь гостя чаем?! — он провел языком по нижней губе, от чего меня ударило током. — А то знаешь, в последнее время такая жажда мучает, абсолютно невозможно ей противостоять. А потом мы с тобой обязательно обсудим сложившуюся ситуацию и варианты ее решения.
Вообще, он действительно пришел с ней поговорить. Готовился, боялся ее реакции.
Знал, что она обязательно последует. Как иначе? Такая подстава. Он обещал ей разобраться с делами на корабле оптимально быстро, а застрял на нем почти на три недели. Еще бы в скольких городах мира они побывали? Сколько рук сильных мира сего пожали за время их бесконечных перелетов? Много, он со счета сбился.
Хотел слинять с корабля, но не мог, за что мысленно клял себя, Дирха и обстоятельства. Он не мог без Юли, а Дирх не мог без него, замкнутый круг какой-то. Где на одной чаше весов взаимопонимание с любимой, а на другой — судьба целой расы. Он не пришел в восторг от идеи с масштабным разоблачением, и считал, что будет неправильным не предупредить об этом Юлю, но Дирх имел по этому поводу свое мнение. У них даже жесткая баталия разыгралась, но тому все-таки удалось привести несколько аргументов, заставивших Дэйма замолчать. Дирх впервые был настолько жесток в высказываниях, что Дэйм почувствовал себя настоящим предателем. Как итог предателем и остался, предал хрупкое доверие Юли. Опять. Сейчас же он должен позвать ее на встречу с Дирхом, чтобы попытаться объяснить причины такого их поступка и обсудить варианты дальнейшего сотрудничества, если у них они остались, если она позволит конечно, после всех делов, что они наворотили. А сейчас он стоял возле ее порога, и вместо того, чтобы извиняться, пытаться наладить, давшие трещину хрупкие отношения, капал слюной на пол.
